Противотанкист. Юго-западное направление. Книга 7

— Ну шо, ты, на меня вылупилась такими влюблёнными зенками? Разве не ты всем рассказываешь про меня с Манькой?

— Да насрала я и на тебя, и на Маньку, и чем вы там в кустах занимались, что она потом полдня сверкучая ходила. Ебитесь вы с кем хотите. Только я свечку не держала и чего своими глазами не видала, о том никому врать не буду. Да даже коли видала, — то какая мне с того корысть? Ты башкой-то своей покумекай, касатик. Где Я, а где твоя Манька — передовица-потужница, знаю я, каким местом она в те передовики выбилась…

— А у кого в том корысть есть? — перебиваю я санитарку, присевшую на своего любимого конька.

— Да мало ли у кого. Потом опять скажешь, что сплетничаю.

— А какая в том сплетня, если то правда, а Том? — задаю я резонный вопрос. — Ну а за это я тебе слова той песни на бумаге напишу и петь её правильно научу.

— Какой песни? — заинтересовалась казачка. Певунья она хорошая, голос приятный, ещё бы петь и интонировать правильно научили, цены бы ей не было.

— Ну той, про калину, которая тебе дюже понравилась на прошлых посиделках.

"— Ну тогда слушай, змей-искуситель. Корысть до того есть у Фимки хромого. Мужичонка он хлипенький, но подлец ещё тот. Силушкой его Бог обделил, зато хитростью и подлостью видать чёрт наградил, и связка с ним, касатик, плохая, через его подлость ни один хороший человек сгинул. — Открыла мне страшную тайну Тамара.

— А я то здесь каким боком? Я того Фимку и знать не знаю и ведать не ведаю.

— Ты ему дорогу перебежал, вот он на тебя зуб и заимел.

— Ну, видел я одного хромого, но слова дурного ему не сказал, да и он мне. — Вспоминаю я смазливую мордочку, похожего на хорька хромоногого инвалида с тросточкой, и каким-то мутным, вечно бегающим взглядом. И правда, ошивающимся возле нашего споенного коллектива, в свободное от своей работы время.

— Слова не сказал, а девку из-под носа увёл. Но как же, приехал тут, весь при параде, при орденах и медалях, хоть и серый с лица от боли, но орёл. Не чета какому-то там инвалиду-задохлику, которого даже на войну не взяли.

— Какую девку? — не понял я.

— Вот чудак-человек. Да Нинку, кого же ещё.