Пышка и Герцог

Ты не нарушишь свое слово, потому что это решение я принимаю добровольно, — каждое ее слово мрачными буквами отпечатывалось в моем мозгу, и будто желая меня добить, она сказала: — а если не сделаешь, я никогда тебя не прощу. Ты и сам не сможешь себя простить, что не попытался спасти магию принца.

Я закрыл глаза. Открыл и кивнул. Все рассуждения потом. Я справлюсь. Я должен справиться. Ради принца. Ради нее — моей Колючки с шоколадными глазами. Ради нас.

Медленно я поднял руки, бросил заклятье и стал взламывать защиту.

На мое плечо легла маленькая ладошка. Сила, потекшая из нее, тонким ручейком вплелась в мой резерв. В глазах потемнело, замелькали цветные круги. Я почувствовал, как мой резерв увеличивается до немыслимых размеров. Я будто стал фонтаном магии. Ощущение всемогущества затмило все остальные чувства. Казалось, я могу поднять на своих плечах дворец и держать невообразимо долго. Стало понятно, какой соблазн для любого мага — использовать носителя нейтрального дара.

Перед мысленным взором встало лицо Эмилии.

Она смотрела на меня с безграничным доверием, и я не мог его предать. С кристальной ясностью мне стало понятно, что я люблю эту невозможную, своенравную, восхитительную женщину. И сейчас мы вместе должны спасти будущее нашего королевства.

Магия широким потоком потекла, напитывая заклятье. Я слой за слоем вскрывал защиту. Мгновения жизни растянулись в вечность ожидания. Но даже с помощью Эмилии щит поддавался неохотно. Все-таки амулет Мортрейтов — это высшая защита, таких всего два в нашем королевстве и оба с привязкой на крови.

Уже не понимая, сколько прошло времени, что происходит вокруг, я упрямо ввинчивался в защиту, чувствуя, что она поддается, истончается. Я даже не мог посмотреть, как там Эмилия. Лишь надеялся, что она разумно стоит в стороне, ведь притока сил от нее я больше не чувствовал.

Наконец с тонким металлическим звоном защита лопнула, я пошатнулся, но устоял на ногах. Тут же бросился к принцу, содрал с его руки похожий на обожравшегося жука артефакт и отбросил подальше.

Все. Больше ничего сделать я не мог.

Я устало осел на пол и тихонько позвал:

— Эми.

В ответ услышал лишь завывания Маргарет. С усилием обернулся, ища невесту и в ужасе замер. Эмилия лежала на полу. Мертвенная-бледность разлилась по ее коже. Не помня себя от страха, я бросился к Колючке и схватил ее в объятия. Холодная. Почему она такая холодная?

— Помогите! — срывая голос, закричал я.