Просто выжить

— Да ты жа обормот безрукий сам столько не стоишь, сколько попортил!! Тебе что сказано было? А ты? Ты что наделал-то, балбесина ты такая! Да вот я отцу твоему все расскажу, пусть он тебя, раздолбая, выпорет! Так и знай! И реветь неча тут!

Кубер с красным от злости лицом кричал на толстого ревущего парнишку.

— С глаз моих уйди вон, расточитель ты!

Глядя на толпу, что набилась в мастерскую, он со злостью начал объяснять:

— Я его, негодяя, поставил лак нагреть. Дак сколько раз повторил, что бы тока нагреть, да не кипятить ни в коем разе! Думал, до ярмарки то как раз успею скамейку покрыть.

Да сам от с Варой то отошел. А он, ишь, костёр-та бросил и на солнышко пошел. И лак то весь закипел! А как закипел, дак теперь не застынет. Будет только пленка липкая, и всё. Спортил ведь, подлец, цельный горшок. Ученик называется… Наказание он мне, а не ученик. Пошел вон домой, а к отцу я сам приду и всё обскажу про тебя. Уйди с глаз…

Размазывая сопли и слезы по лицу бедолага скоренько протолкался через всполошенную семью и выскочил со двора.

— Да успокойся, родной. Я же говорила, не будет с него толку, ленивый он очень.

— Дак как успокойся! Цельный горшок!

Пришлось Корне налить мужу малую кружечку пива — чисто в успокоительных целях, разумеется. Заодно и Вара не отказался.

К ярмарке подошли целой армией. Впереди, ледоколами, Морна с сестрой. За ними, слабое звено, Елинка и Ферна, и замыкали колонну телохранители — Вара и Кубер. На них же и повесили тюки с одеялами. Но на самой ярмарке решили разойтись.

Кубер с Корной пришли продуктов на сейчас взять, а Морне нужно было основательно закупиться, да и своё продать. Торговать поставили Вару, а в помощь ему выделили Ферну. Молодая она, голосистая. А шум стоял такой, что голова кругом шла. Зазывали торгаши, чисто и звонко выводили трели торговки молоком. Каждая старалась перекричать соседку. Аж в ушах звенело. Фере Морна пообещала с каждого проданного одеяла по медяшке. За те, что с шерстью — просить полторы серебрушки, а остальные — серебрушка. Больше пяти медяков не уступать. А ежели продаст за полторы, то ей, Ферне две медяшки достанется. Варна остался для солидности и охраны. Приткнулся на нераспакованый тюк и достал из сумы деревяшку и небольшой ножичек.

— Идите ужо, я, эта, присмотрю значится…

Морна подхватила Елинку под руку и потащила в густую толкучку. Купили кур живых. Пять молодых и десяток совсем мелких, уже не цеплята, но еще и не курицы.

— Молодых то съедим, а к тому времени и остатние подрастут.