Проблема для некроманта – 2

Или просто я, действуя наощупь, вынуждена пользоваться самыми грубыми методами?

– Интересно, кто учил того гада? – пробормотала я, собираясь с мыслями.

– Не знаю, кто учил того, но если все получится, я откопаю в подвале сундук, узнай о котором инквизиция – сожгут вместе со мной и домом. Думаю, кое-что интересное там для тебя найдется.

Я невольно улыбнулась, вспомнив, как Винсент пытался искушать меня справочником ядовитых растений. Ничего. Прочитаю еще. И тот справочник, и содержимое профессорского сундука.

– Найдется у вас ланцет? – поинтересовалась я, начиная закатывать рукав. Тут же мысленно обругала себя. Какой ланцет, если кровопускание здесь – удел ведьм, которым одна дорога: на костер.

На лице Стерри промелькнуло недоумение, но потом он, видимо что-то сообразив, извлек из воздуха стилет. Вынул из ножен: четырехгранное лезвие оказалось не толще карандаша.

– Пойдет?

– Да, спасибо.

По крайней мере, не придется чувствовать себя героиней дешевого кино, полосуя запястья с риском перерезать сухожилия.

Я взяла лезвие у самого края, точно ручку. Нет, это никуда не годится: руки дрожат как у похмельного алкаша! Сглотнула ледяной ком, отгоняя мысль, что обязательно сделаю все не так, и чиркнула по вене в сгибе локтя.

Струйка крови защекотала кожу, стекая в подставленную ладонь. Сила ожила, воздух стал густым и душным, как перед грозой, а мое сознание словно поделилось на три. Я-профессор рванул нити заклинания, когда мальчик снова попытался ударить.

Алый туман наполнил воздух, втянулся в символы, засветившиеся не холодным потусторонним сиянием смерти, но жаром преисподней. Замер Винсент. Охнул Стерри, разглядев ауру воспитанника. Мой дар потянулся вслед за кровью, коснулся мужа и стек по ауре, как вода по тефлоновой сковороде.

Мало. Кровь еще текла, вливая силу в схему, но слишком мало, слишком медленно.

– Профессор!

Он понял. Боли я не почувствовала – просто встала, вытянув перед собой руки, позволив крови стекать. Но ни капли не коснулось пола: кровь превращалась в алый туман, заполняла символы и снова воспаряла над ними. И вместе с ней бесплотной тенью воспарила я. Словно сама стала кровью – квинтэссенцией упрямой, горячей, шумной жизни, бегущей по венам.