Призрак в кривом зеркале

Впрочем, только ли два?"

"Терапевт Борис Чудинов, сбитый насмерть в феврале девяностого года, – чего он ждал от этих встреч? В кого из двух сестер он был влюблен? Что они обсуждали с веселым красивым Антошей, возвращаясь домой, слегка подвыпившие, переполненные впечатлениями вечера? Тихогорск – такой скучный город, а Эльвира и Роза наверняка были обаятельны и интересны… Но у одной сестры четверо детей, а другая совершенно свободна и также прекрасна. «Почему же Роза уехала?»

Ступеньки негромко поскрипывали под его ногами, пока Макар поднимался по лестнице, и добравшись до верха, он обернулся – посмотреть, не вышел ли кто-нибудь на звук.

Вокруг Илюшина сгустился полумрак – на этом этаже не было окон и не горел свет. Маленькая квадратная площадка, короткая лесенка в пять ступенек – и последняя дверь, ведущая на чердак: обычная дверь, деревянная, крашенная темно-зеленой краской, облупившейся возле ручки. И ручка была самая что ни на есть обычная: тусклая, металлическая, а под ней – замочная скважина.

Илюшин постоял, прислушиваясь, но за дверью было тихо. Тогда он еще раз обернулся назад, проверяя, не крадется ли кто-нибудь за ним по лестнице. Подумал: «Обидно будет выяснить, что дверь заперли после визита Зари Ростиславовны», повернул ручку вниз и толкнул.

По всем правилам дверь должна была отвориться со скрипом, и Макар приготовился услышать противный звук. Но створка открылась бесшумно, и он, усмехнувшись, шагнул внутрь.

Чердак оказался огромным. В двух окошках, расположенных почти в центре крыши, виднелось вечернее небо.

На стене можно было различить провода, и Макар вспомнил, как Заря Ростиславовна сказала: «Я нашла выключатель». Он пошел по чердаку, ведя рукой по дощатой поверхности, и вскоре нащупал его – как раз на высоте своего роста.

Многие годы сюда притаскивали ненужную мебель, разнообразный хлам, и он копился, зарастал пылью и грязью, пока хозяева дома не решили навести здесь порядок и не расставили мебель вдоль стен, а хлам не сложили в коробки. Теперь коробки громоздились друг на друге, почти доставая до крыши, а табуретки, стулья и разобранные столы прятались за ними.