Призрак в кривом зеркале

 – Там будут два с половиной инвалида, которых тетя Тома арканом затаскивает на выступления своих детей.

– Будет вам, – урезонила их Эльвира Леоновна. – Тамара старается от души.

– Не ее вина, что результат не пропорционален усилиям. – Эдуард рассмеялся, но, заметив, что лицо матери стало огорченным, поднял руки вверх, словно сдаваясь. – Мама, шучу, шучу! Мы все придем и будем наслаждаться детским хоровым пением.

Илюшин искоса посмотрел на Элю. Девушка сидела с отрешенным видом и так и не высказала своего мнения о запланированном походе и способностях тети Томы.

Едва увидев ее в столовой, Макар с облегчением убедился, что Эля положила ключи в мешочек на поясе как ни в чем не бывало. Поэтому теперь он чувствовал себя спокойно и обдумывал, с чего лучше начать то, что он наметил на сегодняшний вечер.

Его мысли прервал нежный голос Эльвиры Леоновны:

– Если вы приедете раньше шести, Макар Андреевич, то найдете свой ужин в холодильнике. Или дождитесь нашего возвращения – поужинаем вместе. Вчера мы так хорошо посидели, не правда ли?

Четыре пары глаз вопросительно уставились на Макара, ожидая ответа на вовсе не риторический вопрос Эльвиры Леоновны, – все, кроме флегматично жующего Леонида.

В карих глазах Эли, как показалось Илюшину, промелькнуло смятение. Он заверил все семейство, что будет только рад провести еще один вечер в их компании, и Эльвира Леоновна удовлетворенно улыбнулась.

Она сделала для Макара кофе, приправленный специями, и Эля, наблюдавшая за тем, какими безукоризненными движениями мать разливает остро пахнущий напиток, ощутила собственную громоздкость.

При матери она всегда хотела съежиться, стать такой же изящной, как Лариса, или хотя бы тонкой, как Эдуард. Необходимость идти на сегодняшний концерт выбила девушку из колеи: она собиралась встретиться с Валентином и с тоской думала о том, что сможет увидеть его лишь издалека, в лучшем случае – перекинуться парой фраз через забор. Эля тяжело вздохнула, затем заставила себя успокоиться: Макар Андреевич и так бросал на нее испытующие взгляды, словно подозревал что-то.

А Макар Андреевич после завтрака вышел на улицу, взвешивая все «за» и «против» того, что собирался предпринять вечером, вдохнул теплый, душистый от распустившихся и уже начинавших опадать цветов воздух и решительно направился к дому старика Афанасьева.

Якова Матвеевича не было видно, однако Илюшина это не смутило. Не прячась и не осторожничая, он зашел в сад, прошел по утоптанной тропинке к дому и негромко постучал в окно.