Призрак в кривом зеркале

Макар даже прикрыл глаза и начал раскачиваться на стуле, мысленно убеждая Элю лечь спать с воспоминаниями о Валентине Корзуне, чтобы они заслонили собой все хозяйственные хлопоты.

Выжидал он минут десять. Когда стрелка часов подползла к половине двенадцатого, Макар встал и выглянул наружу. Коридор казался тихим. С лестницы падал свет, и бархатная ткань на сундуке, стоявшем напротив двери, поблескивала, словно шкура хищного зверя.

Макар вышел из столовой и сделал несколько шагов в сторону лестницы.

Он остановился, прислушался, ожидая, что вот-вот распахнется дверь и Леонид высунет голову, проверяя, к себе ли идет единственный гость дома Шестаковых… Но ни Леонид, ни Эдуард не показывались. Илюшин вдруг сообразил, что он знает, где комнаты всех детей, но понятия не имеет, где комната самой Эльвиры Леоновны, и от этой мысли ему стало не по себе."

"Он провел рукой по лбу, отгоняя неприятное ощущение, и уже не колеблясь дошел до лестницы.

Илюшин усмехнулся: «Посторонний человек, оказавшийся здесь, пожалуй, сказал бы, что в этом скромном доме все в полном порядке». Оглянувшись, он вновь пошел по коридору, радуясь тому, что на нем не ботинки, а легкие кроссовки – мягкие, упругие, не издающие никакого шума.

Дойдя до крайней двери, Макар остановился. Легонько толкнул ее – но, как и следовало ожидать, она оказалась заперта. Бросив взгляд влево и убедившись, что никого нет, Илюшин достал из кармана ключи и стал прикладывать к замочной скважине один за другим, крепко сжимая их в пальцах, чтобы не звякали.

Пятый подошел: самый простой, без фигурной бородки, матово-серый ключ. Он щелкнул два раза, проворачиваясь в замке, и дверь с шорохом отворилась, открывая взгляду густую темноту.