Право первой ночи. Жар трёх сердец

— Стойте! — Голос Леораса срывается на фальцет.

Муж знает, что сейчас, выложившись в поединке, он не сумеет противостоять магам Аирира. Понурившись, он неохотно говорит:

— Повинуюсь приказу.

— То-то же, — снисходительно отвечает Огненный король и, поднимаясь, как ни в чём не бывало хлопает его по плечу. — Скоро начнётся соколиная охота, приглашаю тебя присоединиться.

Эдхар, не обращая на них внимания, быстро приближается ко мне.

— Благодарю за милость, — сдавленно отзывается тем временем Леорас. Но тут же вскидывает голову.

— Ах да, — прерывает его правитель Халеса и делает знак воинам.

Те преграждают магу путь и, вынув мечи, приставляют к груди Эдхара. Мужчина надвигается на них, но когда ткань его камзола протыкает лезвие, мама оседает на землю.

— Нет. Не надо… Умоляю, остановись! — Ваннор замирает и беспокойно смотрит на меня, мама же обращается к Огненному королю. — Ты же обещал пощадить мою дочь!

— Так и будет, моя королева, — хищно улыбается ей Аирир.

Я начинаю дрожать, не в силах предотвратить беду, когда Аирир рявкает:

— Убить!

Воин, что стоит за спиной Эдхара, пронзает его мечом, а мама кричит так, будто лезвие входит в её грудь. Прижимает ко мне руки, а я пытаюсь подняться, чтобы пойти к нему. Встать рядом и сражаться со всем миром… Но ваннор падает на одно колено, и я вижу окровавленный меч, занесённый над мужчиной.

— Ты не ранена, — быстро осматривает меня мама. — Девочка моя… Значит, только твои мужчины могут причинить тебе боль? Какое облегчение…

— Отпусти, — рыдая, вырываюсь я. — Его же убьют!

Стараюсь вызвать магию очистительного пламени, чтобы спалить воинов, но по коже не пробегает и маленькой искры. Сила будто покинула меня, и я беспомощно шепчу:

— Он же умирает! Я не сказала… — Делаю последнюю отчаянную попытку освободиться.

— Стой, — наваливается на меня мама. Приказывает Иваре: — Помоги удержать королеву!

Вдвоём они вжимают меня в камень так, что я не могу вдохнуть.

— Нет! — кричу я, наблюдая, как меч опускается.

Рвусь из последних сил, но опалённую магией грудь стискивает острой болью, и мир погружается в кровавую тьму.

Глава 47

«Последняя из Имари…»

Голос звучит, кажется, отовсюду. Он не мужской, не женский. Тихий, но почти оглушает. Так знакомо и так странно.