Второгодка. Книга 2. Око за око

То, что она Калякинская подруга жизни они уже знали. Сразу выяснили, иначе не бежали бы сломя голову в больницу…

Значит, теперь их больше всего будет интересовать Роза Каримовна. Но с ней невозможно было говорить.

— А я тоже спрошу, ладно? Вы частную структуру представляете или государственную? Мне, конечно, скрывать нечего, но хотелось бы понимать. Просто вот Вадим Андреевич, который с усами, в ЧОПе работает, а вас майором называл. Не укладывается как-то.

— А зачем она просила подъехать в больницу? — игнорировал мой вопрос Раждайкин.

— Я не знаю. Она позвонила, попросила приехать. Я примчался, но она уже не говорила ничего. Её в операционную везли. Там персонал был, они видели, что она и не сказала ничего. Хотела попросить что-нибудь сделать, скорее всего.

— Что она про своего мужа рассказывала?

— Про мужа? А я и не знал, что она замужем была… Ничего не рассказывала.

— А про девяностые годы говорила с тобой?

— Она вообще так-то неразговорчивая. Может, и рассказывала что-то. Сейчас уже не помню.

— Повторяю вопрос. Про девяностые годы она говорила с тобой?

— Блин…

— Если ты хочешь, я могу поговорить с тобой так же, как с тем вьетнамцем. Если не будешь отвечать чётко и правдиво, я перейду к следующей стадии.

Хех, значит предыдущие ответы показались ему правдивыми? Ну, что же, верной дорогой идёте, товарищи.

Раждайкин этот крутил меня ещё около часа. Конкретно про Бешеного и Круглого не спрашивал, но я сам задвинул тему, что готовлю ко Дню полиции проект про героических сотрудников, погибших на боевом посту.

Так что появилась вполне рабочая версия, что я реально ни о каких материалах не знал, а все эти волны слухов были порождены случайностью. Я даже сказал, что пытался с бывшими уголовниками делать интервью, но пока нашёл исключительно придурков, а один даже запросил целый лям за какую-то потрясающую информацию.

Заодно я назвал пару фамилий оперов, никак со мной, в смысле, с Бешеным, не связанных, и с досье на Никитоса тоже. Это получилось хорошо, потому что демонстрировало более широкий интерес с моей стороны.

"В общем, через час меня отпустили. Немного напрягало, что майор ничего не спросил про Романова. Не знать о моих контактах с Петей он не мог, поскольку меня выследили у шахматного клуба только потому, что прослушали мой с ним разговор.

А раз не спросил, возможно, считал нашу связь с Романовым вполне понятной. Значит мог знать, что я являюсь информатором Пети.