Второгодка. Книга 2. Око за око

Заодно и помоемся.

— Купюры, кстати, старые. Могут быть проблемы.

— Какие проблемы? — удивился я. — Баксы же не имеют срока годности. Их всегда должны принимать.

— Должны, но не обязаны. Ладно, погнали в баню. Заодно и помоемся, чё?

— Погнали. Держи, тебе лавэ и мне лавэ.

Я взял одну пачку себе, а вторую протянул Славе."

"— Я не возьму, — покачал головой Кукуша. — У меня на эти деньги даже планов нет.

— Возьмёшь, — твёрдо сказал я. — Если бы не ты, мы бы об этих деньгах ничего бы и не узнали, скорее всего…

Ехать было всего ничего — в центре всё было более-менее рядом.

Только один человек. Он вышел из двери и остановился на крылечке. Остановился и достал из кармана сигареты. Посмотрел в одну сторону, а потом в другую. Повернулся к нам, лениво скользнул взглядом по Кукушиным тонированным окнам и закурил.

— Постой-ка, — тихонько сказал я.

— Как не выходить? Там же Матвеич…

— Видишь того шкафа на крыльце? — кивнул я.

— Вижу, — кивнул он.

— Это человек вьетнамца, — ответил я.

Это действительно было так. На крылечке стоял тот самый крендель, которого я испугал через окно в доме Калякина. Стоял и кого-то поджидал. И, кажется, совсем не торопился…

14. Где этот Алеша…

А вот это было интересно. И неожиданно. Допустить, что этот парень пришёл сюда случайно, просто решив попариться, я, разумеется, не мог.

Так что следовало признать, что этот «трусишка», упавший в бурьян, увидев моё лицо в окне, каким-то образом вышел на наш след. И мне было очень интересно узнать, каким именно. Можно было предположить, что Харитон, например, под давлением обстоятельств или попросту поменяв точку зрения, вдруг признался Раждайкину, что знает меня.

От этой точки пути развития событий раздваивались, или даже размножались многократно. Он мог сказать, что знает меня в связи с событиями, случившимися на базе. Это в том случае, если Раждайкин связал котельную и вьетнамца. Харитон, опять же, мог рассказать, при каких обстоятельствах встретил меня и связать меня с часами.

Он мог рассказать всё полностью, а мог сочинить историю, не имеющую ничего общего с реальностью.