Второгодка. Книга 2. Око за око

Мы вышли из бункера, предназначение которого я не определил. Возможно, его построили когда-то, как погреб для продуктов. Там было не жарко, честно говоря. Но применять по назначению не стали. Возможно, использовали время от времени, как темницу.

Снаружи нас ждали семеро смелых. Вернее, шестеро тех самых, что провожали меня в это подземелье, но с Жаном — как раз семеро.

— Серьёзный подход, — покачал я головой. — Но вы меня явно переоцениваете, ребята.

Они, как и раньше, лица имели каменные, взгляды устрашающие. Я снова прошёл по дворцовым коридорам и анфиладам.

Глаза местного Муссолини пылали праведным гневом. Он дёрнул головой, отсылая сопровождающих и уставился на меня. Взгляд его ничего хорошего не предвещал. Возможно, на цыганских детей, которых он отправлял в школы, Нико смотрел ласково и нежно, но на меня он глядел волком.

— Жана я уже выслушал, — наконец, произнёс он. — Теперь хочу послушать тебя. Только предупреждаю, будь предельно точным и ответственным, когда начнёшь рассказывать свою версию.

— Баро Нико, — кивнул я. — Благодарю за предупреждение, да только у меня есть лишь одна версия, и выворачивать её, а так же пытаться что-то придумывать я бы не хотел.

Барон молча кивнул.

— Собственно, рассказ мой особыми подробностями отличаться не будет.

Жан кивнул, и я продолжил.

— Своё дело я сделал. Я уже говорил Жану, что включился в это дело исключительно из уважения к вам.

— И с чего бы тебе настолько уважать меня, чтобы подставлять свою собственную шею.

— Ну, во-первых, вы отнеслись ко мне со вниманием и разговаривали со мной. А, во-вторых, я ведь планирую работать с Жаном и, можно сказать, хотел заслужить в ваших глазах доверие.

— Что-то не очень у тебя получилось…— с серьёзным видом заметил барон.

— Стечение обстоятельств, — пожал я плечами. — А если точнее, то просто кто-то нас сдал.

Я повторил все наши договорённости с Жаном и Назаром. Рассказал, что действовал согласно плану. Но в последний момент всё пошло не так.

— И кто, по-твоему, виноват, если не ты?

— Я думаю, Матвей Шалаев.

— Почему? — нахмурился Нико.