Поцелуй для попаданки. Просто загадай желание

— И что это значит?

— Ты не воспринимаешь это тело как свое, вот прошлое и недоступно. Успокойся, отдохни, смирись с происходящим — и память сразу же вернется.

«Легко ей говорить — смирись и успокойся! А у меня стресс!»

— Мне уже давно пора. И так с тобой заболталась. Не скучай, Агнелика!

Фея послала мне воздушный поцелуй и растворилась в воздухе, оставив после себя лишь блестки, которые, кружась, медленно опустились на землю.

М-да, это точно не спецэффекты!

— Что ж, Агния, ты действительно попала!

Я села в постели, схватившись за голову.

— Думай, Агния, думай!

Может, всё не так плохо. В конце концов, эта чокнутая фея дала шанс на возвращение домой. И попросила не так много — поцелуй оборотня в полночь.

Осталось только до этой самой полночи дожить.

Еще память эта проклятущая! А если Агнелика знала своего убийцу? Или подозревала кого-то? Ведь так могло быть. Осталось только выудить информацию из головы.

Итак, что я помню.

Я передвинулась на угол кровати, свесила ноги и вцепилась в край матраца руками, изучая узор на полу.

Итак.

Я — Агнелика. Княжна Северных земель. И не просто княжна. Мой отец бьерн!

Кларс Райден.

Я зажмурилась, пытаясь поймать ускользающие воспоминания. Пусть они когда-то были чужими, но сейчас они мои! И они могли помочь мне выжить эти десять дней в чужом мире."

"«Бьёр, бьёрн, бьёрн, — упрямо повторяла я, жмурясь всё сильнее. — Ну же… вспоминай!»

— А где моя маленькая княжна?!

Голос отца очень громкий, рокочущий.

Девочка с громким визгом пронеслась прочь, пытаясь затеряться среди путаных дорожек и колючих кустов с розанами — любимыми цветами матери.

— У-и-и-и!

— Вот я тебя сейчас поймаю! — раздаётся следом грозный окрик отца.

Агнелика уже не в силах сдержать смех.

— Кларс, осторожнее!

Это мама. Она всегда волнуется, всегда переживает.

— Ух, я тебя! — продолжал кричать бьёрн, и его шаги всё ближе.

Не успеть!

— Попалась!

Кларс Райден подхватил дочь и подбросил высоко-высоко к облакам. Агнелика весело захохотала, расправляя руки, словно крылья, будто желая улететь.

— Еще-еще, папа!

Оказывается, это больно. Смотреть на чужую семью и чужое счастье. Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что бьёрн сильно любил дочь. И, судя по всему, не только он. Агнелику все любили.