Поцелуй для истинного. Расколдовать дракона (СИ)

До сих пор иногда голова болит, и перед глазами темнеет. Ничего, пройдёт.

— Конечно, пройдёт! — Я прошлась по ещё не увядшей траве, заметила, как лениво чёрный конь пощипывает её. Подошла к нему, опасливо дотронулась до шелковистой гривы, блестевшей на солнце. Конь скосил в мою сторону любопытный карий глаз, но лягаться или убегать не стал.

— Он спокойный, — в голосе Дэйна прозвучала давняя, пережитая уже тоска. — Его зовут Рэмли. Не хочешь покататься, Роника? Видишь — и седло на нём, и уздечка на месте.

— Страшно, — робко сказала я, отступая, — да и в платье неудобно будет.

Только сейчас обнаружила, что на мне было точно такое же красное одеяние, как у нарисованной Роники. А сверху — голубая накидка, чей капюшон лежал на плечах. Я поправила ленту с талисманом, заметила, что Хэльгрен с интересом смотрит на него. Пожалуй, уже не в первый раз.

— Это не магический артефакт, — поспешно заверила я."

"— Бывают скрытые артефакты… — начал было Хэльгрен, запнулся и нахмурил светлые брови.

— Просто вспомнили, — Дэйн взял меня за руку и всё-таки подвёл к коню.

— Дэйн, я боюсь! — с затаённым страхом я посмотрела на Рэмли.

— Роника, ничего плохого не случится. Обещаю тебе. Попробуй преодолеть свой страх, — и, заглянув мне в глаза, дракон прибавил чуть слышно: — Для волшебницы это очень важно.

Я закусила губу и, покорённая этим аргументом, кивнула. Хэльгрен наблюдал за нами, но желания тоже покататься на лошади не выразил.

Дэйн помог мне взобраться в седло.

А враги ещё появятся. Я знала, я это чувствовала.

— Рэмли, — Дэйн шепнул что-то коню и слегка похлопал его по боку. После чего тот двинулся с места и прогулочным шагом направился вглубь леса. Дэйн шёл рядом, держа коня под уздцы и то и дело разговаривая с ним, будто с человеком или таким же драконом.

— Не боишься, Роника? — спрашивал Дэйн время от времени. — Всё хорошо?

— Замечательно, — пролепетала я, с трудом сдерживая желание стиснуть бока коня коленями, чтобы уж точно не упасть.

Постепенно я успокоилась, и сердце перестало колотиться в груди, как сумасшедшее. Рэмли не пытался сбросить меня или ускакать, вырвавшись, куда-то вдаль.