Поцелуй для истинного. Расколдовать дракона (СИ)

Я невольно закрыла глаза руками… Треск, дикий вой раненого зверя, переходящий в громкие человеческие стоны…

— Роника! — Это был Дэйн, его встревоженный голос, его тень, накрывшая поляну. От огромных снежных крыльев поднялся ветер, бросивший мне волосы в лицо, и дрожащей рукой я отвела их. А когда открыла глаза, дракон уже приземлился, шагнул ко мне, приняв человеческую форму, и коснулся моего плеча. В полумраке было не так легко рассмотреть выражение лица Дэйна, но в интонациях не ошибиться:

— Роника, всё хорошо?

Вместо ответа я зарыдала и бросилась в его объятия.

Дракон успокаивал меня, гладил по голове, заверял, что больше ничего плохого не случится. Я всхлипывала, уткнувшись в его широкую грудь, и думала, что зря, конечно же, зря боялась, что он причинит мне вред. Не был он способен на такое, сколько ни пугал.

А затем раздался стон Инора, и я отстранилась от Дэйна.

— Ваш брат… он жив?

— Жив, — сухо откликнулся дракон, оглянувшись в сторону поломанных деревьев.

— Дэйн… Дэйнхар, у него артефакт, в который он заточил Эллейн. Зеркальце, — торопливо объяснила я. — Нужно, чтобы Инор отдал его.

— Вряд ли он взял его с собой, — мрачно произнёс дракон, — насколько я помню, Инор хранит свои драгоценные артефакты в особой комнате, ключ от которой есть только у него.

— Подземелье отменяется? — я неловко усмехнулась, глядя мимо него на белевшие в траве цветы.

— Да, отменяется. Роника, — Дэйн помедлил, — послушай, будет лучше, если мы поговорим обо всём утром. А сейчас и тебе, и мне надо отдохнуть.

Я взглянула ему в лицо, пытаясь хоть что-то выудить из этого сердитого дракона:

— Вы больше не подозреваете меня в сговоре с какими-то людьми?

— Я же сказал, мы поговорим об этом потом, — Дэйн начинал раздражаться, а я слишком устала, чтобы настаивать на своём.

— Потом так потом. Вы понесёте меня обратно в когтях, как добычу? — Мне очень не хотелось повторять все ощущения полёта с Инором, и Дэйн, видимо, это понял.

— Нет, — он как-то смущённо усмехнулся. — Ты, пожалуй, единственный человек, которому я позволю сесть себе на спину.

— И со временем — на шею, — пробормотала я себе под нос, чувствуя, как хочется улыбнуться.