Помощница для профессора

Вместо того чтобы наорать, оттолкнуть, возмутиться, он стал целовать меня, яростно и жестко. Совсем не так, как в офисе. Тогда он изучал мой вкус, смаковал мои губы, сейчас Исаев был напорист и неистов. Но мне так нравилось даже больше.

Я вжималась в его плечо, мечтая о том, чтобы потереться напряженными сосками о его грудь, и продолжала двигать рукой, чуть оттягивая и замирая иногда, а потом, снова ускоряясь, чтобы замедлиться и провести большим пальцем по головке.

Мне нравилось, как сбивалось его дыхание, когда я проводила по бороздке в центре пальцем, как он отвечал бедрами, стоило мне замедлить темп.

Наверное, я смогла бы сделать это ртом. Похоже, в этом не было ничего сложного. Или отвратительного. Мне нравилась мужская уязвимость в этот миг, нравилась собственная власть над тем, кто сам всегда предпочитал быть властным, суровым, холодным.

О нет. Кое-что у него было очень даже мягким и горячим.

Мне нравилась рука Исаева в моих волосах.

— Настя… — простонал он.

Не договорил, захлебнувшись словами, воздухом и стонами. Я ощутила, как член в моей руке дернулся и словно еще немного увеличился в размерах, и после мне в ладонь выстрелила горячая сперма.

Роман Андреевич, прикрыв глаза, откинулся на бортик.

А я, тяжело дыша, неловко вытащила руки из воды.

Господи, что я только что наделала?!

Наверное, поздно было строить из себя недотрогу, но я все равно дернулась всем телом, когда его рука скользнула от моего затылка по плечу на бедро. Желтая футболка на мне намокла и бесстыже задралась. Черт возьми, я ведь тоже стонала и ноги раздвигала перед ним.

Боже! Ну вот не мог, что ли, в плавках ванну принять, раз такое дело?

Я вскочила на ноги, и в этот же момент Роман Андреевич поднялся из ванны следом.

Ничего не могла с собой сделать. Мои глаза снова опустились ниже, по поджарому животу с хлопьями розовой пены, на крепкие ноги, расставленные в стороны для устойчивости."

"Большая ошибка. Разумеется, я тот час же увидела его член, все еще напряжённый и готовый. Красивый, черт подери. Все-таки красивый.

Это все он виноват.