Помощница для профессора

Слишком большой эгоисткой была, не могла даже представить, что когда-нибудь смогу вот так делиться переживаниями с его бывшими.

Но от меня никто откровений и не требовал. Я была как тот Васька, который слушает, да есть. Только у меня было вино. И вот его я пила, как воду. От шока, удивления и ступора алкоголь меня даже не брал.

Геля и Рома познакомились еще на первом курсе. И как-то сразу у них все завертелось. Первая любовь, первый раз для обоих, первые отношения. Даже подумывали о свадьбе, но решили подождать до окончания обучения.

И хорошо, потому что с каждым годом свободного времени у Ромы становилось все меньше.

— Он работал, как проклятый, Настя. И днем, и ночью. Брал подработки, стажировки, вел дела и учился. На меня времени совсем не оставалось. Я стала видеть его только по выходным и то, если сама приезжала к зданию суда, в котором у Ромы было очередное заседание. И вроде я понимала, что нельзя ревновать к работе, но у меня не получалось."

"Это я понимала хорошо. Я и сама ревновала Рому к каждому клиенту, который звонил в неурочное время.

Зерно правды в ее словах было — Рома не умел останавливаться, готов был работать круглые сутки, без стеснения задвигая личную жизнь в сторону, хотя сейчас вполне мог остановиться и взять выходные. Не обязательно было надрываться, впрягаясь за всех, всех денег не заработаешь и всех не спасти, но, по-видимому, трудолюбие уже вошло в привычку. А работа со временем заменила для него все на свете. Даже любимую женщину. Ведь когда-то он любил эту Ангелину, раз даже о свадьбе речь зашла.

— Знаешь, — продолжала Геля, обновив вино в моем бокале. — Однажды я поняла, что мы еще даже не женаты, а я уже пилю его по любому поводу. Наши сверстники в это время гуляли ночи напролет, целовались и пели песни под гитару на съемных квартирах, кое-как подтягивали хвосты в университетах, а уж какие стихи некоторые из них писали любимым… А Рома… Рома работал. Стихи? Песни? Ха. Он вообще не говорил о своих чувствах. Конечно, я срывалась из-за этого, требовала красивых признаний, а Рома смотрел на меня, как будто я с ним на хинди говорила.

В этих законах, где черт ногу сломит, он, значит, разбирался, на суде сложные речи толкал, а сказать обычное: «Я люблю тебя» — не мог.

Я выпила свой бокал чуть ли не залпом. Закусила конфетой из коробки, которую подвинула мне Геля с сочувствующим видом. А потом решилась. Откашлялась и спросила:

— За все это время, что вы были вместе… Он хоть раз признавался тебе в любви?

Геля покачала головой.