Помощница для профессора

Требовательный на работе и на лекциях, женатый и с детьми, а еще никаких кубиков и никакой страсти в глазах. Я ни на что не отвлекалась и, кажется, справлялась даже лучше, чем у Исаева.

У моего нового босса была секретарша, которая занималась расписанием, делала кофе, бегала в химчистку и встречала клиентов.

Мне досталась чистая юриспруденция. Авдеев даже предложил взять дело и по нему писать диплом, сам себя назначил моим куратором. Это был предел мечтаний. Разве что опять уголовная практика, а я все же хотела больше административного уклона.

— Настенька, душа моя, — говорил он, обращаясь совсем, как к своей дочери, — все эти денежные разборки и судилища с ТСЖ ты в любой момент сможешь освоить, а защищаться и практиковаться надо обязательно на уголовном деле. Это сложнее и интереснее.

Я не спорила, потому что он был прав. Язвить или упражняться в остроумии рядом с ним не хотелось вообще. Я себя не узнавала. Стала чаще молчать, больше работать и успевать. К концу недели я поняла, что Рома работал раза в три больше, чем Авдеев, но тут же выбросила это из головы.

По дороге домой я думала о дипломе и о том, что учеба на пятом курсе обещала быть халявной. Особенно для меня. Не зря же говорят, четыре года ты работаешь на зачетку, а пятый она на тебя.

А тем же вечером мне снова позвонила Таня, и, глядя на звонящий телефон, я решила, что хватит бегать вокруг да около…

И взяла трубку.

Разговор с сестрой вышел проще и легче, чем мне казалось до этого.

— Круто-круто, Настюх! А можно посмотреть твое жилище?

Я сначала напряглась, но потом вспомнила, что это не мой злейший враг, а всего лишь Таня. Мы же сестры. Когда-то мы были не разлей вода.

Если раньше я могла прервать все контакты с родственниками, потому что у меня был Рома, который заменил их всех, то теперь… Теперь я осталась одна.

— Да, Тань, конечно. Только давай в выходной, а то в будни вечером я без сил и поздно домой приползаю. Много работы.

— Конечно… — она сама теперь напряжённо примолкла, но тоже собралась и продолжила: — Знаешь, Насть, а Павлик ведь под следствием сейчас… Мы звонили тебе раньше рассказать, но ты трубку не брала.