Помощница для профессора

Господи, этого мужчину нужно канонизировать.

Владлен вернулся с пакетом детской смеси, всучил мне пачку шприцов и полотенец.

— Идем, — скомандовал он.

Мы снова вышли. Обошли мимо загонов, где с лаем носились бигли и пара Джек Расселов и зашли в торец дома. Там были те же боксы, а кое-где и комнаты с запертыми дверьми, за которыми прыгали с приглушенным лаем собаки.

— Некоторые из них заразные, — объяснил Владлен. — Им бы по уму карантин нормальный сделать, но мест уже и так впритык. Пока не станут здоровыми, не переведу на общий двор.

Она с упоением вылизывала, как кошка, крошечных темно-янтарных щенков.

— Твой, кстати, постарался, — заметил Владлен.

Роман Андреевич аж стал шире в плечах от гордости.

— Да ну? Ты же стерилизуешь всех.

— Да вот не углядел как-то. Он у тебя юркий, а уж похотливый какой! Сходишь к нему?

— Чуть позже."

"Владлен кивнул, пересыпал смесь на весы на столике рядом, добавил воды, потряс емкость, набрал смеси в шприц.

Сначала у меня не вышло его накормить. Щенок отворачивался, тыкался в мои пальцы и не раскрывал рта, хотя еще минуту назад орал, как резанный.

— Ром, помоги. Мне надо сходить, загнать гулен по клеткам, — сказал Владлен и ушел.

Роман Андреевич опустился передо мной на колени.

— Он ест! — просияла я.

Исаев улыбнулся.

— Владу придется кормить его по часам, до восьми раз в сутки. Вставать по будильнику, разводить кашу и кормить. А ведь на нем еще штук двадцать собак и всем нужен свой уход.

— Давайте заберем его, — выпалила я.

— Кого? — удивился Исаев. Вскочил на ноги. — Мы не можем, у нас работа. Это не игрушка, Настя.

— А кто сказал, что это игрушка? Я могу его выкормить! У Владлена здесь тоже работа, так чем наша настолько сложна или невыполнима, что мы не можем сделать того же?

Роман Андреевич изменился в лице.

— Настя, он может не выжить. Матери не зря отказываются от таких щенков сразу после рождения. У них инстинкты, нюх…

— Да плевать мне на это! Вы только посмотрите на него!

— Нет.

— А как хотите, — отмахнулась я. — Тогда я себе его возьму.

Он остановил на мне потемневший от гнева взгляд.