Поместье с привидениями

Глеб нагнулся, чтобы рассмотреть получше, взял небольшой предмет в руки и присвистнул. Это была небольшая портативная колонка с дистанционным управлением, положенная так, чтобы звук по воздуховоду распространялся по дому. Так вот откуда звучал скрипичный «Реквием по мечте».

Получается, что включить его мог любой желающий, в том числе из сидящих за столом в гостиной. Для этого нужно было всего лишь нажать на кнопку на телефоне, часах или специальном пульте, легко умещающемся в кармане и ладони. Глеб прикрыл глаза, чтобы воссоздать картинку того момента, когда заиграла музыка.

Инесса Леонардовна, услышав музыку, уронила бокал, который в тот момент держала в руке. Вторая рука у нее была свободна. Павел Резанов и его жена внимательно смотрели на свою дочь, которая в тот момент вещала какие-то глупости про привидения.

Наталья и Глафира сидели напротив него, Глеба, обе с довольно напряженными лицами. С одной все понятно. Ей изменяет муж, и она по этой причине сильно расстраивается, вместо того чтобы выгнать этого негодяя к чертовой бабушке. А вторая? Она отчего кинулась бить хрусталь при виде резановской племянницы? Или это она и есть та самая любовница Натальиного мужа, и соперницы, сами того не желая, встретились за одним столом? Кстати, похоже на правду, и в этой ситуации «Реквием по мечте» могла включить любая из них.

Или не могла? Пронести и спрятать колонку на чердаке нужно было до ужина, а судя по реакции обеих дам, они о том, что им предстоит встретиться, ничего не знали. Астрологическая Светлана, прокладывающая жизнь по звездам? Кирилл, щебечущий о чем-то с Тайкой в беседке? Или любой другой находящийся в усадьбе человек, пославший сигнал на колонку с кухни или просто с улицы? Думать об этом можно было до морковкина заговенья.

Глеб внезапно почувствовал, что у него испортилось настроение. Это было для него не характерно, он никогда не испытывал неприятных эмоций без видимой причины. Словосочетание «плохое настроение» вообще было для него непонятным. Он мог быть зол, мог грустить, мог болеть, но плохого настроения у него никогда не бывало. До сего момента.