Поместье с привидениями

Павел так и не пришел, видимо, боялся тревожить ее своей бессонницей. Нет, это не дело, что он сидит в пустой гостиной, наедине с виски. За двадцать лет совместной жизни Марианна только пару раз видела мужа пьяным, обычно он знал свою меру и никогда не напивался до положения риз. Считал это оскорбительным и недостойным. Но сейчас, когда он настолько на взводе… Надо пойти проверить, вдруг ему стало плохо.

Того, что здоровье мужа может не выдержать свалившихся неприятностей, Марианна боялась до одури, до черноты в глазах, до обморока.

Окно в комнате было закрыто, потому что Марианна предпочитала уличной неуправляемой прохладе, наполненной к тому же комарами и мухами, ровную температуру кондиционера. Их во время ремонта установили во всех комнатах, заботливо спрятав сами системы на чердаке, чтобы не уродовать старинные фасады.

Марианна поймала себя на том, что ее мысли снова свернули на деньги, и досадливо поморщилась. Она всегда была выше этого, но не сейчас, когда на кону стоит вся жизнь ее семьи. Из-за закрытых окон, тоже сделанных качественно и основательно, как обычно, не доносилось ни звука. Именно из-за этой полной тишины ей в усадьбе всегда очень хорошо спалось. Проведенные здесь выходные по качеству отдыха могли сравниться только с отпуском на Мальдивах, где Марианна сладко спала под шум морского прибоя.

Она потянулась за сброшенным на кресло халатом и замерла, услышав какой-то удар, а потом вскрик. Звуки были громкими, поэтому проникали через закрытое окно. И что это такое? Все ее мысли были заняты мужем, поэтому она не сразу разобрала, что вскрик был женским, а не мужским."

"Руки тряслись так сильно, что Марианна уронила на пол халат. Метнулась было к двери, но тут же вернулась обратно. В доме полно людей, даже если что-то случилось, она не может выскочить наружу практически голой, в очень дорогой и крайне развратной ночной сорочке, которую она специально надела, надеясь порадовать мужа.

Да и ладно. Все нормализуется, если получится решить проблему с деньгами и запустить завод. Паша успокоится, и все у них обязательно будет хорошо.