Поместье с привидениями

По крайней мере, я не собираюсь ничего делать, чтобы это изменить.

– Благородная, значит, – Наталья вдруг усмехнулась, как оскалилась. – Не могу ответить тебе тем же. Я буду за него бороться. И добровольно тебе не отдам. Так что в любом случае это будет война. Поняла?

– Чугунные шары мне больше в голову не бросайте, – попросила Глафира. – Не думаю, что Валеру обрадует, если его жена сядет в тюрьму за убийство любовницы. Да и пошло это, как все банальное.

Из коридора послышались голоса и шаги множества ног. Похоже, приехали полицейские.

– Пойдемте, полиция приехала, – сказала Глафира, давая понять, что их нелегкий разговор окончен. – Давайте скажем Глебу, что мы договорились и не будем выносить это маленькое происшествие на суд следователей. Наши с вами разборки вряд ли имеют отношение к смерти Инессы Леонардовны.

Ничего не ответив, Наталья повернулась и вышла из комнаты, оставив Глафиру одну. Только сейчас та поняла, насколько вымотал ее этот непростой разговор – практически не держали ноги. Она подошла к окну и распахнула створки, впуская воздух в душную библиотеку, где слегка пахло пылью.

– Ваня, привет. Инессу убили. Что слышал! Я совершенно не шучу, какие могут быть шутки. Тут полный дом полиции, но важно не это. Послушай, я тут наткнулась на одну вещь, имеющую отношение к прошлому. Что значит, ты занят? Послушай, сынок, это действительно важно. Хорошо, перезвони мне.

Голос на улице принадлежал Светлане Тобольцевой.

– Привет. У меня ужасные новости. Инесса убита. Я не знаю как. Ее тело нашли в озере, и из дома пропали ценные вещи. Очень ценные, я даже не знала, что отец покупал такие раритеты, а Инесса все это время их хранила. Если бы я знала, боже мой. Впрочем, неважно. Слушай, мне кажется, что с твоим Мурзиком что-то не так. Точнее, я знаю, что именно. Я видела ночью, когда выходила посмотреть на поток Персеиды.

Уже во второй раз на памяти Глафиры падчерица хозяйки говорила про какого-то человека, которого называла отчего-то кошачьей кличкой. Впрочем, ее внимание было отвлечено стукнувшей дверью, в библиотеку зашел Ермолаев.

– Вы тут живы? А то жена вашего возлюбленного, с ее-то темпераментом и экспрессией, могла и пристукнуть вас, чего доброго.

– Осуждаете? – спросила Глафира устало.

– Боже упаси. Сам не ангел.