Свободные отношения

РоманВот это я понимаю сервис! Вот это я понимаю обслуживание!

Если честно, то после этого затяжного совещания, больше всего мне хотелось поехать к себе, и только в последний момент вспомнил, что я теперь обитаю в Мышиной норке. Устал жутко, никаких игр не хочется, но отступать нельзя. Если сегодня не приду, то Мышь точно на попятный пойдет, а мы с ней вроде начали находить общий язык.

Поэтому собираю волю в кулак, еду в магазин, где, не особо заморачиваясь, сметаю с полок все, что попадет под руку, и еду к ней.

А там…

Там просто Рай! Я жизни не возвращался домой вот так, чтобы встречали горячим ужином, что бы суетились вокруг меня, кормили, поили, добавки подкладывали.

Все. Решено. Остаюсь у нее. Насколько? Не знаю. Да хоть навсегда. Такое сокровище упускать никак нельзя! Я готов ей каждый день с охоты притаскивать мамонта, если меня будет ждать такой теплый прием.

***После ужина, Варька убирает со стола и явно намеревается сбежать к себе, замуроваться и носа не показывать.

Фигу тебе, дорогая моя. Даже не надейся.

— Пойдем, что ли телек посмотрим, — выдаю, бодро поднимаясь из-за стола, когда Мышонок делает первые шаги в направлении выхода.

Она замирает от неожиданности, бросает растерянный взгляд на часы. Времени — всего полдесятого. Конечно, «Спокойной ночи, малыши» уже закончилось, но спать еще рано, даже для такой тихони, как она.

Отмаз «уже поздно» не сработает. Лисовая это понимает, поэтому приглушенным голосом, словно через силу, отвечает:

— Хорошо.

Конечно хорошо. Просто замечательно.

Мы идем в комнату. Варька впереди, прямая как палка, разве что не звенит, словно натянутая струна, я следом, бессовестно рассматривая ее со спины. В спортивном костюме она определенно выгляди лучше, чем в бабушкиных юбках. Это, конечно, не тот не тот наряд, в котором модные девицы в спортклубах ходят, но задницу подчеркивает в достаточной степени, чтобы шальная фантазия дорисовала остальное. Может, подкинуть ей идею, ходить на работу не в юбках, а в брюках? Хотя, она и в этом случае найдет что-нибудь мешковатое, неприглядное.

Во второй комнате тоже все по-простому: темно-коричневая стенка, диван, кресло, стол в углу.

— Устраивайся, — кивает на широкое, вероятно очень уютное кресло, а сама идет за пультом.

Размечталась! Игнорирую ее предложение и усаживаюсь на диван, вольготно разметав руки по спинке.