Свободные отношения

Откуда у нее такая дьявольская выдержка? Моя вот окончательно рассыпалась в прах, когда увидел изящный пальчик, накрашенный ярко алым лаком.

Она меня довела, до ручки. До того самого состояния, когда уже не соображаешь, что такое хорошо и что такое плохо, не понимаешь, что можно, а что нельзя.

Выскакиваю из машины и в три скачка настигаю ее, грубо хватаю за локоть, дергаю, разворачивая к себе лицом. Она смотрит на меня холодно, свысока несмотря на то, что и до плеча не достает.

Адская стерва!

Убить ее хочется, задушить и закопать, под ближайшим кустом.

Ненавижу ее до дрожи в руках, за то, что вот так играючи из себя выводит!

Швыряю ее на капот автомобиля, наваливаясь сверху. Варька шипит, как дикая кошка, отбивается, пытаясь засадить острой коленкой в пах. Но я на чеку, придавливаю, блокирую ее ноги. Лисовая впивается когтями мне в руку так, что даже через пиджак чертовски больно.

— Дрянь! — перехватываю обе ее руки своей одно, й заламываю кверху.

— Пусти! — брыкается подо мной, а у меня член колом стоит, и до одури хочется отыметь ее прямо здесь и сейчас, чтобы ухмылка заносчивая с лица слетела.

Второй рукой под юбку ныряю, сдираю белье, разорвав его в лоскуты, потом путаюсь со своими гребаными портками, кое-как справляюсь с молнией, спускаю ниже, вместе с трусами.

Варька вывертывается, как веретено, но меня уже не остановить. Рывком, к себе ближе подтягиваю, коленом ноги развожу, и навалившись сверху грубо врываюсь внутрь.

Твою мать.

Она вся сырая, горячая, открытая, готовая меня принять.

От неожиданности останавливаюсь, смотрю на нее в недоумении. А Варька смотрит в ответ. Нагло, с насмешкой и ведет бедрами из стороны в сторону.

— В чем дело, Ромочка? — голос, как у ядовитой змеи, — что ж ты остановился?

— Ты… — у меня слов нет. Развела меня, спровоцировала, как идиота малолетнего, — Сука! — выдыхаю в сердцах.

— Что не так, милый? — двигается, насаживаясь на мой пылающий от вожделения член до упора, — все так как ты мечтал.

Мне бы сейчас отступить. Сбросить ее с себя, со своей машины, кинуть прямо здесь и уехать, но не могу. Каким-то дьявольским притяжением к ней тащит. Она меня бесит до невозможности, вымораживает, доводя до острой грани. От бессилия остается кулаки сжимать, потому что я не знаю как с ней себя вести. Я не знаю, как сказать ей, что схожу с ума.