Свободные отношения

По всем пунктам. Гребаный идеал ворвавшийся, словно торнадо, в мою жизнь.

Мне хочется забрать ее к себе, потому что когда она появлялась в моей квартире, меня не оставляло ощущение, что так оно и должно быть, что ее место здесь, рядом со мной. Осталось ее в этом убедить. Как? Понятия ее имею.

Ошибки прошлого сейчас стоят между нами нерушимой стеной. Впервые я пожалел о содеянном. Нет, не об Ирке — она слишком незначительный эпизод, чтобы о ней жалеть, да и вообще вспоминать. Я жалел о том, что не смог уберечь наши отношения от неприглядной правды.

Но уже поздно. Нынешняя Варя хоть и улыбается, хоть и целует, но стоит на тропе войны. Играет со мной, крутит как хочет. Трахается со мной, но не подпускает близко к своему личному миру. Впервые в жизни это задевает. До зубовного скрежета хочется узнать, что у нее в голове, хочется приручить, чтобы как раньше ласковой кошкой ко мне льнула.

Только хреном по наглой морде, а не ласка мне. Эта кошка гуляет сама по себе. То позвонит посреди ночи, то три дня не объявляется, наглухо игнорируя меня.

Вот и сегодня я не видел ее ни разу.

Лисовая молчит словно партизан, когда пишу ей, не берет трубку, когда звоню. Как всегда, доводя до бешенства. У меня руки чешутся, так сильно желание ее придушить, или отшлепать по наглой заднице. Но она будто неуловимая тень, исчезает, не позволяя к себе приблизится.

Под конец дня одолевает непреодолимое упрямство, звоню ей до тех пор, пока не отвечает.

— Глухая что ли? Или специально игнорируешь? — наезжаю, потому что градус бешенства уже зашкаливает. Довела своим молчанием!

— Нет, — хрипит в трубку, и у меня тут же тревога поднимается.

— Что с тобой?

— Все хорошо, — снова скрипучий голос и шмыганье.

— Хорошо?! Да ты себя слышала?

— Нет, — посмеивается невесело, — не слышала. Уши закладывает. Что-то я приболела.

— Я уже понял это.

— Небольшая. Тридцать семь и восемь.

— Уже порядочная. Что еще?

— Больше ничего

— Варя! Заканчивая со своим гонором. Просто по-человечески расскажи, как себя чувствуешь.

— Неманов, не включай заботливого папочку. Тебе не идет, — усмехается она, но в конце голос срывается, переходя в кашель.

Ее слова задевают, царапают. Потому что сейчас, в данный конкретный момент, я действительно о ней беспокоюсь. И мне не плевать.

— Хватит, — цежу сквозь зубы.