Подкидыш для депутата. Выбор сердца

— Кхм, я… в процессе, — выдаю я и в нескольких словах описываю ситуацию.

— Он не позволит, — всхлипывает Катя. — Дима, я знаю, что ты не веришь мне, но твой Герман Алексеевич не даст документы оформить! Назло!

— Он не мой, — бурчу я задумчиво. — Что ему нужно, Кать?

— Не знаю, он не посвящал меня в свои планы. Думаю, хочет, чтобы ты исчез с политической арены. Совсем. Бесследно…

— Хрен ему, — недовольно выпаливаю я, но Катя почему-то хмурится. — Так что насчет брака?

— Ладно, — цедит сквозь зубы. — Если только ради Маши…

Холодный тон и обреченные слова «ради Маши» разрывают меня на части.

Слышу скрип старой двери и сдавленный кашель главврача.

— Извините, Илья Романович, — оборачиваюсь мгновенно, но на всякий случай обхватываю Катю за запястье, чтобы не вздумала скрыться. — Я опять немного у вас похозяйничал. Все в порядке там? — киваю на закрытую дверь.

— Да, конечно.

— Сделаем вид, что меня здесь нет, — закатываю глаза. — Расскажите мне лучше, с чем Ильина поступила?

— Ильина? — повторяет доктор исключительно для того, чтобы восстановить в сознании ее историю. — Присаживайтесь.

Главврач занимает свое кресло, пока мы устраиваемся напротив. Катя на удивление покорная и сговорчивая сейчас. У нее хватает ума и такта не ругаться со мной при посторонних, но, чувствую, потом мне не поздоровится. Дома.

Илья Романович берет у меня «обменную карту», пролистывает быстро.

— Так-с, с малышом все в порядке, развивается согласно сроку, — рапортует доктор. — Тонус повышен, да. Но все поправимо. Тут скорее мамочку спасать надо.

Напрягаюсь и чуть подаюсь вперед.

— Сильный токсикоз, Екатерина совсем вес не набирает, хотя должна, — «переводит» Катин диагноз на нормальный русский.

Указывает на бледную Катю, а та опускает глаза и нервно сминает пальчиками край своей кофточки. Словно провинилась. Ничего, откормим худышку.

— Илья Романович, я с вашего позволения Екатерину переведу в частную клинику, — аккуратно интересуюсь. — Я ни в коем случае не сомневаюсь в вашем профессионализме, но…

— Да понятно все, — перебивает он, отмахиваясь небрежно.