Пламя Этерны

Когда он вернулся, Ринальди сидел на траве, безумными глазами глядя на лежащий перед ним меч.

– Рино! – Диамни не сразу сообразил, как назвал эпиарха. Похоже, Ринальди Ракан и впрямь стал ему братом.

– Вот ведь… – пробормотал эпиарх. – Дождался…

– Я обещал! Выпей и ложись… Постой, я постелю плащ!

– Погоди… У меня что-то с головой… Холодно… Что случилось?

– Водопад с тобой случился. Пей, кому говорят!

– Сколько времени?

– Утро. Часов восемь. – Диамни поднес к посиневшим губам эпиарха флягу. – Ты болтался по пещерам трое суток.

С лишком.

– Ну, извини. Так получилось…

– Главное, ты выбрался. А теперь ложись и попробуй уснуть, до вечера уйма времени.

– Не буду я спать, – сверкнул глазами Ринальди. – Откуда этот меч?

– Это ты у меня спрашиваешь? Когда я тебя вытащил, меч был у тебя в руках. Надо было видеть, как ты в него вцепился. Не представляю, как ты вообще умудрился с ним выплыть.

– И я не представляю. И еще меньше представляю, где я его взял. – Эпиарх потянулся к рукояти и скривился от боли.

– Диамни, мне надоело изображать из себя древнего героя и совершать подвиги в чем мать родила. Твой лагерь далеко? – Не очень.

– Тогда пошли. – Ринальди, не дожидаясь помощи, попробовал подняться на ноги. Как ни странно, ему это удалось.

– Пошли, – покорно согласился Диамни, поняв, что его новообретенного братца не переспорить. – Ты упрям, как осел мастера Сольеги.

– Осел?! – Ринальди, закусив губу, извернулся и обозрел чудовищные кровоподтеки. – Клевета. Я – вылитый леопард.

– Не только, – безжалостно припечатал художник, – судя по тому, что у тебя на лбу, ты еще и единорог, но прежде всего – осел… Осторожней!

В ответ Ринальди лишь глазами сверкнул. Его спасение отнюдь не было чудом – этот человек не понимал, что значит сдаться, потому и выжил там, где это почиталось невозможным.

Они добрели до лагеря, хотя Диамни видел, чего стоит упрямцу каждый шаг.

– Где ты был все это время? – поинтересовался художник.

– Не знаю. – В кошачьих глазах эпиарха промелькнула странная растерянность.

– Понимаешь, Диамни, я помню наш разговор у входа. Помню, как шел, как сдуру свернул на лестницу – она так заманчиво шла вверх. Там и вправду был выход… Кошки раздери моего предка с его замками! – Ринальди сжал кулаки и сморщился от боли. – Если что-то и нужно уничтожить, так эти Капканы!

– Выпей. И я выпью. – Вообще-то Диамни не слишком одобрял вино, но мастер Сольега сказал бы, что сейчас просто необходимо выпить.