Пиявка голубых кровей

Родился в семье композитора и балерины, ходил в школу с углубленным знанием немецкого языка, окончил юрфак.

– Ух ты! – восхитился Леня, до этого методично уничтожавший пирог, который Марина нежно величает «утопленником».

– Да, анкета красивая, – согласился Сеня.

– Никаких черных пятен, – продолжал Кузя, – преподавал в городе Бутимске в институте сельского хозяйства.

– Он не москвич? – удивилась я.

– Коренной столичный житель, – ответил Кузя.

Марина бочком вошла в комнату, села на диван и тут же спросила:

– Зачем ему уезжать в Бутимск? В то время, наоборот, вся провинция в Москву рвалась.

Дегтярев выдернул из коробки салфетку и вытер вспотевший лоб.

– Бутимск находится за Уралом, – внес уточнение Кузя.

– Час от часу не легче, – всплеснула руками Марина.

– Никуда Васин не отправился, – сердито произнес Александр Михайлович, – сейчас можно сидеть дома, называться блогером, раз в неделю писать в сети про ужасы российской медицины или давать рецепт котлет из ежа, и никто тебе замечания не сделает. А при советской власти молодой мужик не имел права лоботрясничать.

– О нем в картотеке есть и другая инфа, – перебил полковника Кузя. – По данным информаторов: он вор в законе, держатель общака, смотрящий. Был убит у ресторана, в котором проходила «стрелка» Макаровских и Поповских.

– Не богато, – заметил Сеня, – нельзя обвинить Кирилла в погоне за «золотой» невестой.

– Что и сколько Васин имел закопанным на огороде, нам неведомо, – мрачно сказал Дегтярев, – нельзя назвать Кирилла откровенным. О Елене он почти ничего не сказал, кроме того, что она болела. И назвал супругу Асей, а не Еленой. А про Асият он вообще умолчал.

Кузя повернулся к Марине.

– Еще кусочка мертвеца у тебя, случайно, нет?

– Утопленника, – поправила его супруга полковника.

Кузя вытряхнул крошку из тарелки себе в рот.