Пиявка голубых кровей

– Не побоялся приятелю правду открыть? – неожиданно спросил Михаил Львович.

– Не, – усмехнулся Кротов, – я по жизни недоверчивый. Просто позвал его, а потом купаться полез и «нашел» сумку. И вы правильно догадались: не было никого, кто помог меня вытащить. Я Косте сказал: «Давай всем наврем, что я выплыть не мог, а ты меня спасал. Тебе за это мой отец купит телефон. И еще набрешем, что нам незнакомые люди помогли».

– Зачем?

– Для достоверности, – деловито заявил Кротов, – чем больше народу участвовало, тем мои слова правдивее будут.

Дегтярев вздернул брови.

– Интересная мысль. Все у вас получилось. Повезло с сыщиками. Я бы начал вопросы разные задавать. Деньги-то получили?

– С ними засада, – помрачнел Роман.

– Не дали? – уточнил Семен.

– Я отсчитал обещанное до копеечки, – возмутился Михаил Львович, – вручил полностью этому…

– Так в чем проблема? – не понял Кузя.

– Отец Кости к моему папаше пришел, – вздохнул Роман, – потребовал половину себе, потому что мы вдвоем сумку вытащили. Драка у них получилась.

– Нет, нет, нет, – ожила Марго, – не так было! Не так!

– А как? – заинтересовался Дегтярев. – Вы не приходили на берег с сумкой? Алла не ела конфеты, в которых содержалось наркотическое вещество?

– Нет! – закричала Маргарита. – Нет, нет!

– Во наглеж! – оторопел Кротов. – Надо же так брехать мне в глаза!

– Мы сумку принесли, – прошептала Марго, – и конфеты Алла слопала. Это правда.

– Простите, не понял, – удивился Сеня. – Очнулась? Алла?

– Да, да, да, – почти закричала Маргарита. – Клод тогда ушел.

– Ушел? – повторила я. – Оставил вас одну с сумкой, где лежало тело?

Марго прижала кулаки к груди.

– Ну, я сама виновата, налетела на него, ругала, не справилась с эмоциями, пощечину влепила! Клод распсиховался, послал меня на три веселые буквы и убежал. Я осталась, зарыдала, испугалась, что Клод меня бросит, один в Париж улетит, все мечты прахом пойдут.

Маргарита закрыла глаза.

– Ой, ой! Я молнию приоткрыла… Мама! Алла глаза открыла, моргает, взгляд туманный, ничего не соображает. Боже! Меня ноги сами собой за Клодом понесли. А он уже в доме чемодан застегивает, сказал мне:"

"– Один улетаю. Зачем мне вздорная истеричка, которая в трудный момент не помогает, а скандал закатывает.