Пиявка голубых кровей

В этом случае я начинаю кашлять и хриплю: «Простите, ваши духи… У меня аллергия. Сейчас упаду в обморок». И красотку как ветром сдувает. Правда, один раз мне ответила:

– Я не пользуюсь парфюмом.

– Значит, шампунь, – не сдалась я, – гель для душа, крем, зубная паста. Короче, я сейчас лишусь чувств. Сработало. Вера ваша невестка. Вы, наверное, поддерживаете связь?

Лицо собеседницы вытянулось.

– У меня нет детей.

– Я имела в виду Кирилла Габузова, племянника, – улыбнулась я.

– Откуда вы знаете? – покраснела Ксения.

– Разве это секрет? – удивилась я.

Ксения вытащила из сумки блистер, выщелкнула из него таблетку и положила ее в рот.

– Нет, делать тайну из того, что у меня была сестра, глупо. Но мы с Кириллом не общаемся. Не одобряю то, чем занимается Габузов.

Я прикинулась удивленной:

– Он вроде бизнесмен.

– Отставной козы барабанщик! – в сердцах воскликнула Бобанова. – Воспользовался моими связями. Весь в отца мошенника и мать дуру! Сестра мой крест! Она родила от великой любви. А она, любовь эта великая, смылась при первом писке новорожденного.

Ксения махнула рукой.

– Не стоит вам сейчас рассказывать, что сестрица творила. Глупо жила, глупо умерла. Зимой поскользнулась на улице, упала, прошлась виском о какую-то неровность на асфальте. Перелом кости, смерть. Так только с Натальей могло произойти. Мне достался Кирилл. Из-за него я замуж не вышла, боялась, что супруг будет обижать мальчика.

По лицу моей собеседницы поползли красные пятна, над верхней губой появилась цепочка мелких капелек пота.

– Сколько сил я в ребенка вложила, денег! Репетиторы по всем предметам. Но не помогло, он двойки получал даже по физкультуре. Единственное, что у мальчика хорошо получалось – врать. Вот тут он был ас. Такие истории на ходу выдумывал! Лев Толстой от зависти в гробу переворачивался. Слагал правдивые вирши. Окончив школу, он от меня ушел. По какой причине мы поссорились, рассказывать не стану. Встретились мы опять, когда Вера из интерната уходила. Десять классов она окончила. Ее не имели права задерживать.

Ксения Петровна побагровела, схватила салфетку и начала ею обмахиваться.

– Вам плохо? – испугалась я.

– Всегда, когда вспоминаю Кирилла, давление вверх скачет, – пожаловалась Бобанова.

– Могу сбегать в аптеку, – предложила я."

"– Сейчас отпустит, – пообещала тетка Кирилла, ее лицо из багрового превратилось в красное. – Мне в интернате доверяли самые сложные случаи. Не хвастаюсь, сообщаю: мне всегда удавалось подростков в разум привести.