Падшая в академии. Крылья для беглянки

Если его победы не избежать, меня устроит, если он будет терпеть моё постоянное отсутствие в нашем браке.

Карета по приказу Никоса остановилась у ювелирной лавки. Приближалось время закрытия, потому других посетителей не наблюдалось, но, судя по улыбке владельца, он забыл бы обо всех них ради легата. Нам принялись показывать товары, я рванула к витрине с самым дорогим.

– А вот на это у тебя денег хватит?

Я ткнула пальцем в ожерелье, представляющее собой нить полупрозрачных бусин длиной в метр, не меньше.

– Если тебе нравится, – невозмутимо отозвался Никос, и взгляд его как-то странно зажёгся.

Легат приблизился и вдруг приобнял меня за талию.

– Я бы хотел нарисовать тебя в этом, – зашептал мне на ухо, а его рука опустилась мне на ягодицу. – Уверен, получится прекрасная картина.

В груди зашипели яростные искры, готовые воспламениться в настоящий пожар, пришлось их потушить и просто сделать шаг вперёд, чтобы прервать прикосновение.

– Омг, ладно, покупай, – голос подвёл. Во мне проснулась совесть. Рыкнув на неё и в итоге не совладав, я указала на маленький браслет на соседней витрине. – Вот это.

– Хорошо, – он кашлянул, маскируя усмешку.

Из лавки я выходила голодной, злой, с шумом в голове, ощущением пошлого прикосновения на попе и бесполезной безделушкой на руке. Это действительно худшее свидание, но только в моей жизни! Как говорится, не рой яму другому…

– Я хочу скорее тебя запечатлеть, – заявил Никос, затаскивая меня в карету.

– Эй, я к тебе не поеду, – возмутилась мгновенно, трепетно погладив осквернённую задницу. – Мне… надо вернуться до комендантского часа, – быстро нашлась.

– С тобой легат, Кассия, не переживай, – пренебрежительно взмахнул он рукой. – Ты же желаешь продлить наше знакомство? Обещаю сделать тебе ещё один подарок.

Меркантильная стерва, которой я притворяюсь, не могла отказаться, но настоящую меня хватило только на кивок.

Внутри мне понравилось, Никос подошёл к обустройству жилища со вкусом. Пастельные тона пересекали яркие цветные акценты, хаотичные линии переходили в чёткую геометрию с такой точностью, что не возникало ощущения вычурности. Но, конечно, хвалить нельзя.