Ответный темперамент

В предсказуемости поведения было что-то биологическое, как у подопытного животного, а Герман очень не любил обнаруживать в себе биологическую примитивность.

Но объяснять все это Василисе он не стал.

– О чем ты хотела поговорить? – сердито спросил он.

– Да ни о чем. – Она посмотрела виновато, и ему сразу же стало стыдно, что он на нее рассердился. – Просто идти и разговаривать. Вот как сейчас мы идем.

С высокой ветки упала легкая снежная шапка. Снег осыпал Василису, и она стала похожа на белую матрешку.

– Мне особо-то и рассказывать нечего. – Он осторожно отряхнул снег с ее волос. – Ветеринария – это постороннему человеку не очень интересно.

– Ты думаешь, я посторонняя?

Она смотрела на него снизу вверх, потому что была очень маленькая.

– Ну, ты же не на ветеринарного врача учишься, – пожал плечами он. – Так что тебе, конечно, неинтересно. А про все остальное ты больше знаешь, чем я.

Ему показалось, что Василиса хочет что-то возразить.

– Ты лучше сама что-нибудь расскажи, – предложил он.

– Мне кажется, это как раз я не могу тебе сказать ничего такого, что ты и сам не знаешь, – вздохнула Василиса.

– Ну да! – хмыкнул он. – А кто мне Набокова дал читать? Сама же, наверно, давно уже его прочла.

– Давно, – кивнула она. – Но дело не в этом.

– А в чем?"

"Василиса не ответила. Потом, помолчав, сказала:

– Когда я прочитала Набокова в первый раз, то он меня, конечно, поразил.

Герман не очень понимал, о чем она говорит. Рассказы Набокова, которые Василиса принесла ему неделю назад, понравились ему так же, как нравилась Ирина, или Наталья, или Алла из Суриковского. Даже не сами они ему нравились, а то, что все они составляли яркую и причудливую мозаику какой-то необыкновенной жизни, которая притягивала его и завораживала.

Они дошли до Василисиного дома.

– Зайдешь? – спросила она. – Я утку запекла с яблоками. Есть такая книга Елены Молоховец, всякие старинные рецепты. Я по ней и сделала, только не знаю, как получилось. А ты же проголодался, наверное. У меня и то от одной шоколадки голова уже с голоду кружится.

Есть в самом деле хотелось сильно.