Ответный темперамент

Конечно, это выглядело абсурдным: обвинить в сбыте наркотиков ветеринарного врача, который пришел оказывать помощь собаке. Но ловкие ребята из Госнаркоконтроля прекрасно знали, что делают. Он действительно нарушил закон, а значит, каких-то других нарушителей закона, которые требовались им для отчетности, можно было уже не искать.

Герман был уверен, что и другие ловкие ребята – те, которые написали этот закон таким образом, чтобы не включить ветеринарных врачей в перечень лиц, которым разрешено использовать кетамин, – тоже знали, что делают.

Все это напоминало операцию, любимую гаишниками гораздо больше, чем хлопотный план «Перехват»: ни с того ни с сего вывесить какой-нибудь абсурдный дорожный знак, требующий такого маневра, совершить который физически невозможно, а потом круглосуточно дежурить под этим знаком, трудолюбиво останавливать все машины подряд и с честными суровыми лицами объяснять водителям, что те нарушили закон, – объяснять до тех пор, пока водители не отдадут деньги.

В его случае все обстояло еще хуже. Он ведь был не сельский ветеринар – тому, наверное, тоже могли организовать провокацию ради красивого отчета о борьбе с наркодельцами. Но Герман Богадист, помимо строчки в отчете, мог принести и более весомую пользу: у него было что взять.

Главным кушем была, конечно, клиника в центре Москвы – старинный двухэтажный особняк, каждый квадратный сантиметр которого стоил столько, сколько стоил бы, если бы полы в нем были выложены чистым золотом, а то и еще дороже. Все двадцать лет, которые эта клиника принадлежала ему, Герману приходилось пресекать поползновения сменить владельца, а заодно и род деятельности. Такому домику многие хотели найти применение более доходное, чем ветеринарная клиника.

Он считал, что уже научился все это пресекать, да вот, видно, ошибся.

– Если вы думаете, что насчет пятнашки мы вас просто попугать хотели, – сказал ему следователь на первом же допросе, – то сильно ошибаетесь. Сядете как миленький, и все ваши регалии вам не помогут. Закон есть закон, – добавил он с честной суровостью на лице.

Герман еле удержался от малоцензурных выражений. Или еще от чего похуже.