Ответный темперамент

– Пусть одна посидит и подумает, – сказала она. – Мы здесь, с ней, это до нее уже дошло. А все остальное должно дойти в одиночестве. Для начала, во всяком случае.

– Да что – остальное? – воскликнула Ольга. – Мы ведь даже не знаем, что произошло!

– Ничего особенного не произошло. Ее стриптизер вернулся утром с рабочего места пьяный и потребовал, чтобы она завтра же отправилась с ним в загс, потому что ему, оказывается, необходима московская прописка.

– Но это же ужасно, мама! – снова воскликнула Ольга. – Представь, что она пережила, когда такое услышала!

– Пережила то, что и должна была пережить, – пожала плечами Татьяна Дмитриевна. – Она не понимала, что связалась с быдлом?

– Конечно, не понимала! Мама, да она же среди нас выросла, среди наших друзей, знакомых, среди их детей! Среди порядочных людей.

– Но оно существует. И его нельзя к себе подпускать. К сожалению, советы такого рода не воспринимаются отвлеченно. Только когда ложатся на собственный опыт.

– А я и не давала ей никаких советов… – медленно проговорила Ольга. – Никакого рода.

– Вот теперь и дашь, к месту и ко времени. Успокойся, – тем же мимолетным тоном, каким говорила, что Ольге тоже не помешает баня, сказала мама. – Ничего непоправимого не случилось.

– Это я виновата, – так же медленно произнесла Ольга. – В том, что с Нинкой… вот так.

– Брось, Оля, брось. Нинка приобрела бесценный опыт, и приобрела, по сути, в тепличных условиях. Она в семье, ее любят, жизнь ее не сломана. В конце концов, ей восемнадцать лет.

«В ее – да. А в моем?» – подумала Ольга.

И одновременно с этой мыслью почувствовала, что ее боль не вернулась во всей своей силе, а лишь коснулась ее сердца – да, все так же мучительно коснулась, но кратко.

Вина перед дочерью билась в ее сердце сильнее, чем собственная боль. И вину свою Ольга сознавала ясно, что бы ни говорила об этом мама.