Отец по ошибке

— Ладно, тебе что-нибудь привезти?

— Я подумаю и напишу тебе.

Максим снимает на ходу домашнюю одежду, обнажая кубики пресса и татуировку на спине. Такой же красивый, как и раньше, вот только не тянет меня к нему. Словно мы друг другу чужие люди. Хотя это и неудивительно, его не было черт знает сколько, я уже успела отвыкнуть от него. Все это время у меня в голове был его образ, и стоит быть с собой честной, любила я тоже этот образ. Образ красивого, шикарного, интересного и щедрого мужчины, о котором мечтает каждая женщина.

Нет, я ни о чем сейчас не жалею: не было бы Макса — не было бы и Тимура, но вот моя наивность меня сейчас раздражает. Безумно.

Вдруг вспомнился Дмитриев.

"Я неуютно чувствую себя в чужой квартире, быстро кормлю и укладываю спать Тимура, а сама иду в ванную комнату. Умываю лицо под холодной водой и внимательно изучаю свое отражение в зеркале.

Мой взгляд падает на корзину для белья, и я хмыкаю, замечая на ней женскую заколку для волос с камешком, который переливается на свету. Медленно подхожу к корзине, несколько мгновений просто смотрю на находку, а потом все же беру ее в руки. С интересом верчу перед глазами, а потом с какой-то одержимостью осматриваю всю квартиру на предмет присутствия в ней другой женщины.

Не знаю, чего хочу добиться этим, что и кому доказать, но несколько темных волосков на белоснежной ванне, блеск для губ в прихожей и шарфик на вешалке вызывают во мне волну возмущения.

Искал меня, значит?! Волновался? Вижу я, как искал, а в промежутках между поисками таскал к себе каких-то баб! Наверное, чтобы притупить горечь утраты!

Я завожусь. Меня захлёстывает обида. Вспоминаю наши свидания, проведённое время, то, как мы жили вместе, не вылезали из постели, наслаждались друг другом, и сердце сжимается от боли.