Прикосновение

Когда изо дня в день его обвиняли во всех смертных грехах, начиная с того, что он её не ценит, не любит, уже сто процентов изменяет, шляется по кабакам и бабам, и заканчивая тем, что лишает её средств к существованию, он устал. Давировым необоснованные обвинения от женского пола начали восприниматься, как красная тряпка для быка.

И тут Принцесса, которая заикалась при их первой встрече, не знала, куда себя деть, выдала ему такое! Посмотрите-ка на неё. Напилась и осмелела?

– С какой стати, Игнат Русланович?

Она ещё и язвит!

Смотрит с вызовом.

Открыто нарывается.

Игнат наклонился к ней, максимально минимизировав расстояние между их лицами, и негромко, так, чтобы слышала только она одна, сказал:

– Принцесса, ты ищешь приключений? Хочешь, я тебе их организую?

Если бы она знала его дольше, то расслышала бы угрожающие нотки в голосе.

Додумалась! Зараза… мелкая… Но красивая. Обвинить его в том, что он заинтересовался не ей, а её баблом?! Молодец, что тут скажешь!

И одновременно в нем просыпались дремлющие долгие годы инстинкты защитника.

В карих, почти черных глазах плескалось столько эмоций, что их невозможно все рассмотреть и хотя бы немного систематизировать. Дерзость переплеталась со смущением, страх с любопытством.

Диана права в одном. Ей почти двадцать пять лет. Она взрослая девочка и знает, что делать.

Раз пришла в бар в подвыпившем состоянии и продолжила веселиться, значит, готова к последствиям.

– Ты уже организовал, – так же медленно, идеально копируя его интонацию, отозвалась она, сверкнув глазами.

– Малышка, у тебя проблемы? Могу помочь."

"Плечи Давирова мгновенно закаменели, каждая мышца в теле напряглась. Рыжебородый всё-таки решил, что без него они не обойдутся? Игнат медленно повернул голову в его сторону.

Амбал стоял, скрестив руки на груди, и вызывающе смотрел в сторону Игната, не сомневаясь в своем превосходстве. Давиров мысленно усмехнулся. Откуда такая самоуверенность, спрашивается? Игнат вспомнил Мирона, который после армии натаскивал их на физику человека. Они, помнится, знатно ржали. Пока не пришли к инструктору по рукопашке – жилистому, крепкому парню. Смотрели на него и думали, что ошиблись дверью. Лишь Скиф, гад, улыбался хитро.