Осень и Ветер

Я даже почти уверен, что провел бы с ней интересную ночь.

Если бы не огромное «но». Она сестра Осени. И я не могу трахнуть ее, потому что даже сейчас понимаю — буду думать о другой. Вольно или намеренно — не важно. Главное, что разруха начинается именно в тот момент, когда начинаешь называть женщину чужим именем, или, пока она, стоя на коленях делает охранительный минет, представлять на ее месте другую. Когда такое происходит — тушите свет.

С Вероникой наверняка так и будет. Даже хуже, ведь она и правда похожа на Осень.

Я мысленно чертыхаюсь, пеняю себя за то, что до сих пор не отучился называть ее по имени. Даже если о обращаюсь к ней только в мыслях.

— От кого я скрываюсь? — переспрашиваю я просто, чтобы поддержать разговор.

— Ну судя по всему, от своей семьи.

— Если тебя интересует фамилия «Садиров», то лучше почитай газеты и посмотри новости. — И плевать мне, что получилось довольно грубо. Пусть думает, что хочет, я не обязан корчить клоуна и тем более вскрывать душу перед каждым, кому захочется поиграть в доктора Фрейда.

— Хорошо, поняла, — тут же уступает Вероника, — тему семьи и фамилии мы не трогаем. Давай поговорим о твоей работе. Почему детский хирург, а не, скажем, пластический? Или стоматолог?

— Люблю издеваться над теми, кто слабее, — говорю первое, что приходит на ум, и вижу, что она оценивает мою грубую шутку кислой полуулыбкой.

Осень бы рассмеялась.

Я жмурюсь от боли, когда ее призрачный смех колотится в мои барабанные перепонки.

Вся эта поездка сюда была одной огромной ошибкой.

Я могу сколько угодно игнорировать Еву, могу не разговаривать с ней, хоть это и странно выглядит со стороны, и Ян уже пару раз спрашивал, что со мной не так. Я могу даже не смотреть на нее. Но я не могу вынуть из себя воспоминания, как герой какого-то киберпанковского фильма: диск с надписью «Осень» защищен от стирания и перезаписи, и надежно вшит в мой позвоночник.

— А я люблю ездить по миру, — разрушает молчание Вероника.

Я даже не пытаюсь слушать ее болтовню — она мне не интересна даже как собеседница.

Что сказать Яну, когда он в очередной раз спросит, почему я упорно игнорирую его женщину? Что делать, если Осень меня узнает? И самый главный вопрос: какого хрена я до сих пор тут сижу?

— … и я думаю, что Ян будет хорошим отцом для Маришки, — слышу я обрывок фразы и сам не замечаю, как останавливаюсь. Вероника смотрит на меня с оторопью.