Осень и Ветер

Я стою под насквозь мокрым желтым кленом, в одном моем ухе играет какая-то японская флейта из списка мелодий, в другом — голос Осени. И я словно смотрю альбом с фотографиями ее жизни. Она не отягощает рассказ подробностями, наоборот: как будто нарочно избегает их, словно играет в «Сапера» и боится ошибиться на решающем ходу.

Мое терпение взрывается, когда Осень рассказывает, что сразу же, как вышла из ЗАГСа, где им с бывшим подписали бумажку о разводе, у нее начались схватки. И что дочь родилась раньше времени почти на два месяца.

— Осень, не плачь, — прошу я, до хруста костяшек сжимая ручку зонта в кулаке. — Пожалуйста, детка, не плачь.

Я бы убил ее бывшего. Убил и нахрен закопал куда поглубже. Но какой теперь от этого смысл? Ничего удивительного, что она столько лет сторонится мужчин."

"— Мне уже не больно, Ветер, — она всхлипывает, хоть очень старается скрыть это. — Но он снова вернулся и хочет видеться с дочкой.

— Шли его на хуй, — безапелляционно говорю я. Нет, не говорю — требую. — Мудаки, Осень, никогда не исправляются. Мудачество — оно, как плесень, невозможно вычистить до конца. Останется хоть с полногтя — и через пару месяцев зарастет нахрен все.

— Ветер? — Наконец-то я снова слышу ванильную нежность в ее голосе. — Ты потрясающий.

— Еще бы, детка, — посмеиваюсь я и поднимаю повыше ворот пальто. — Пойдем пить кофе, Осень.

— Возьмешь меня за руку, Ветер?

Это смущение — оно такое неподдельное, что таранит куда-то в область солнечного сплетения.

— Давай свою руку, моя Осень, и прыгай под зонт — места хватит для двоих.

Сегодня она ведь и правда только моя.

Я выбираю первое же попавшееся кафе: пока гулял, успел промерзнуть и мне в принципе без разницы, где согреться.

Но выбор оказывается очень даже ничего: это небольшая кафешка, специализирующая именно на кофе и сладостях. И даже есть один свободный стол у панорамного окна. Сразу замечаю табличку «У нас не курят» и с сожалением прячу зажигалку в карман. Что-то и правда частенько стал тянуться за сигаретой.