Осень и Ветер

— У меня есть время и я надеялся погулять с Хабиби…

«Без меня?» — спрашивает мой взгляд.

Но я молча вручаю Наилю рюкзачок с детскими принадлежностями.

Одернуть руку не успеваю: Наиль удерживает мои пальцы и меня штормит от противоречивых желаний. Хочется вырваться и, одновременно, еще немного потянуть время, простоя стоя вот так, впитывая кожей это подобие прикосновения.

— Не против, если я составлю вам компанию? — говорит он спокойно и немного настороженно.

Не буду ли я против? Это лишь дань уважения, легкое притворство, потому что мы оба знаем, что мое «против — не против» не играет никакой роли.

— Хабиби будет рада, — соглашаюсь я.

К счастью, Хаби еще слишком маленькая, чтобы всерьез скучать по Яну. Зато Наиль уже полностью завоевал ее сердце: укладывает спать, когда выпадает возможность, читает сказки, учит своему языку и даже завязывает хвостики.

В машине, пока дочка гарцует на коленях Наиля, а я пытаюсь отделаться от попыток щенка облизать мне лицо, в сумке звонит телефон.

— Ева?! — раздается на том конце связи голос Ники.

На мгновение мне начинает казаться, что в ее голосе слишком много нарочитого восторга и радости. Можно подумать, это не Ника сбежала, когда была нужна мне больше всего, и не было этих двух лет молчания, когда все, что я о ней знала, было лишь моими слабыми попытками придумать ей счастливую жизнь с заморским принцем. Проще выдумать, что родная сестра утонула в счастье, чем что ей нет до тебя никакого дела.

— Привет, Ника, — отвечаю я немного рассеянно, потому что от моего внимания не ускользает, как мгновенно настораживается Наиль.

— Ой, у меня все таааак завертелось, — чирикает сестра.

«Представь себе, у меня тоже», — безмолвно отвечает моя злость.

— Я прилетаю завтра в семнадцать сорок. Можно у тебя остановиться?

— А твоя квартира? — машинально спрашиваю я.

— Ой, Ева, приеду — все-все-все расскажу! Так можно?

Что мне ей сказать? Что я теперь женщина «без моральной прописки»? Чужая жена в чужом доме? И что я даже не знаю, куда ее пригласить: в своей дом с призраками, к Яну или к Наилю.

— Да, конечно, можно, — соглашаюсь я.

Ника торопливо прощается и кладет трубку, а я еще несколько минут тупо смотрю на черный прямоугольник потухшего экрана.

— Что случилось? — спрашивает Наиль. Сухо, официально, как будто интересуется о состоянии дел у своего финансового директора.