Осень и Ветер

Только вчера мы столкнулись с Садировым, только вчера он пообещал забрать их, а уже сегодня исполнил обещание. Наиль, которого я знал кучу лет, никогда бы так не поступил. Долго бы сомневался, вероятно, договаривался с совестью или просто тупил. Но Садиров — другой человек. Садиров, сука, творит, что хочет.

Делаю несколько жадных глотков: в горле пересохло, язык противно липнет к нёбу, как будто я изнываю от жажды. Наливаю еще и ставлю на стол пустую бутылку. Вот, похоже, сегодня я нажрался вдрызг.

Я ведь люблю ее. Люблю свою жену, которая, пока я тут заливаю горе сорокаградусным облегчением, скорее всего, уже спит оттраханная другим мужиком. Жаль, что нельзя разорвать пространство и время, протянуть руку, схватить эту ведьму за горло и спросить, глядя в ее лживые глаза: «С ним-то в койке ты точно не притворялась? Не корчила томление, когда он шпилил тебя раком».

Вот до чего она меня довела: всю душу вынула.

Я хотел ее с первого взгляда. Как увидел, так сразу понял: будет моей, или я не Буланов. И тот ее отказ меня только раззадорил. Не то, чтобы я чертов Казанова, но женщины мне никогда не отказывали, а тем более такие, как Ева: матери-одиночки, чей возраст приближается к тридцати и очередь из претендентов на серьезные отношения становится короче с каждым днем. Не знаю, чего во мне было больше: Охотника или Игрока. Просто будто в голове что-то щелкнуло: будешь ты моей, малышка, никуда не денешься.

"Когда мы вернулись с горнолыжного курорта, я решил плюнуть и растереть. Даже с горя трахнул ее сестричку в тот же день. Прямо из аэропорта поехали к Веронике и утешили друг друга. Она сразу сказала, что подвисла на Наиля, а он ее послал. Так мы друг друга и утешили. Только из ее дома я сбежал так быстро, будто за мной гналась дюжина чертей. А проклятая Ева не выходила из головы.