Она под запретом

Разве я когда-нибудь осмелилась бы сказать такое вслух, будучи в нормальном состоянии? Нет, разумеется.

— Грязный твой рот, — я дёргаюсь, потому что Арсений сильно лупит меня по бедру. — Любишь мой член, значит, да?

Удивительно, что в сексе он способен быть таким. В жизни разговаривает мало и почти всегда снисходительно, и так меняется в интимные моменты. С готовностью реагирует на все глупости, которые из меня вылетают, и не насмехается.

В этом мы с ним даже похожи: я ведь тоже меняюсь. Часто от смущения и двух слов связать не могу, а в сексе полностью раскрепощаюсь.

* * *— Кино не досмотрели, — усмехается Арсений, задёргивая молнию на брюках. Я издаю смущённый смешок и сосредотачиваюсь на застёгивании пуговиц. На груди остались розовые отметины: след его щетины. После оргазма во мне царит полное опустошение, и лишь в отдалении неясно брезжит мысль: а что дальше?

— Если хочешь, могу отмотать назад.

Смотреть фильм я не хочу — всё равно с самого начала ничего не понимала — и интуитивно чувствую, что Арсений тоже потерял к нему интерес.

— Нет, не надо.

— Во сколько ты обычно встаёшь?

— Рано. В половине шестого.

— Тогда тебе лучше пораньше лечь спать, — замечает Арсений как бы между прочим.

Я бормочу «угу» и нервно разглаживаю безвозвратно помятую юбку. Намёк я прекрасно понимаю: основная программа на вечер выполнена и мне пора ехать домой.

— Да, я сейчас вызову такси.

Арсений щёлкает пультом от телевизора, переключая его на канал новостей, и фокусируется взглядом на мне.

— Ты можешь остаться у меня, но тогда тебе придётся встать минимум в пять утра, чтобы успеть переодеться. Завтра я выезжаю в половине шестого.

— Нет, я поеду домой, — прикусив щёку, я вскакиваю с дивана. Настроение стремительно падает вниз. Я и не планировала оставаться у него ночевать, но сейчас всё выглядит так, будто Арсений вынуждает меня уехать.

Развернувшись, я хватаю телефон. Нужно вызвать такси.

— Аина. Что с тобой?"

"Вот сейчас я узнаю его тон: нетерпеливый, будто раздражённый.

— Ничего, — отвечаю как можно спокойнее. — Просто вызываю такси.

— Я сам тебя отвезу.

Про себя я горько усмехаюсь. Думает, от этого мне станет легче? Если он соизволит сам отвезти меня домой, это как-то смягчит тот факт, что он избавляется от меня сразу же, как получил желаемое?

Поднимаю глаза.