Она под запретом

Моя промежность прижата к его голому животу, ладони упираются в грудь. Я сижу на нём сверху, и у Арсения по-прежнему эрекция.

С трудом сглотнув, я смотрю ему в глаза. Арсений тоже смотрит. Его губы приоткрыты, ладони поглаживают мои бёдра. Он хочет снова заняться сексом? Сейчас? В такой позе?

Жжение под пупком нарастает, грозя превратиться в костёр, но воспрявшие мысли всё равно не отпускают. Закрыта ли дверь? Не услышат ли нас? Я не успела сходить в душ. Сейчас ведь уже не ночь, а утро, а после нам предстоит провести весь день вместе.

— Мне лучше вернуться в свою комнату, пока никто не проснулся, — я едва ворочаю языком. — Если кто-то увидит, как я выхожу из твоей спальни, это будет катастрофа. И ещё твоя дверь не закрыта.

Интимность в глазах Арсения рассеивается, его ладони освобождают мои бёдра. Его ведь это не задело? Он и сам всё должен понимать.

Я осторожно слезаю с него и непроизвольно кошусь ему на живот. Будет ужасно, что на нём останутся мои следы. Выяснить это возможности не получаю, потому что Арсений встаёт.

Я машинально отвожу глаза, чувствуя, как меня вновь заливает смущение. Его член до сих пор твёрдый. Ну почему всё так? Мы занимались сексом уже трижды, но каждый раз после я теряюсь, как школьница у доски.

Наверное, потому что это Арсений. Я годами видела в нём человека, который меня на дух не выносит. Высокомерный, холодный до жестокости, закрытый к людям и общающийся только с избранными. В настоящем я сплю в его кровати, он меня обнимает и свободно разгуливает передо мной голый.

Остановившись у входа в ванную, Арсений оборачивается.

— Не забудь трусы, — кивок в изножье кровати. — На полу лежат.

Я смотрю на захлопнувшуюся дверь и чувствую поднимающуюся обиду. В его тоне нет ни усмешки, ни холодности, но мне всё равно становится не по себе. И я снова не могу объяснить почему.

Я подбираю скромный комочек кружев, по очереди продеваю в него ноги и на цыпочках крадусь к двери. Приоткрыв её, вслушиваюсь. Слава богу, не слышно ни топота ног, ни грохота чашек, ни разговоров.

Прикусив губу от волнения, быстро иду в противоположный конец коридора. И даже скрипучую половицу обогнуть не забываю. Сердце колотится как сумасшедшее. Кажется, что в любую секунду дверь одной из комнат распахнётся, и моя тайна будет раскрыта. Если это будет Пётр, я навечно превращусь в камень. Он мечтает породниться с Ладыгиными, а тут я выхожу из спальни его сына. Господи, что же я вообще творю.