Опасная игра леди Эвелин

Они прятали лица, поднимали воротники и надвигали низко на лоб головные уборы. Но порой я все равно узнавал их уже за пределами этого места: на балах и в мужских салонах, в свите королевской семьи, в Корпусе жандармов и в кабинетах дознавателей.

Везде.

— Что тебя интересует? — Грей искоса посмотрел на меня и поднес к губам бокал.

— Все, что связано с огнем.

Он присвистнул.

— Может, тебя интересует одинконкретныйпожар? — предположил с намеком в голосе.

— Их было так мало, что ты можешь выделить какой-то особенно? — я чуть повернул голову и посмотрел ему в глаза.

Грей коротко рассмеялся.

— Ты сегодня только ради артефактов здесь или будешь драться? — он резко перевел тему и отвел взгляд, заскользил им по залу, пока не остановился на клетке, где уже шли первые бои.

— Хочешь что-то мне предложить?

Не просто же так он завел разговор о другом.

— Я поставлю на тебя. Выиграешь последнюю схватку — расскажу, что знаю.

Я заскрипел зубами. Ненавидел, когда мне ставили условия...

— Или можешь продолжить самостоятельные поиски.

— Зачем тебе это?

— Хочу осадить Эзру, — отозвался он нехотя. — Но заниматься благотворительностью и рассказать тебе все просто так — уволь. Я делец, а не сестра милосердия.

— Почему я должен тебе верить? Что ты что-то знаешь?

— А зачем тогда ты обратился ко мне? — Грей проницательно улыбнулся. — Ну, так что? По рукам? — и он протянул ладонь.

С секунду я смотрел на нее, а затем крепко пожал. В одном он был прав: я действительно верил, что ему что-то может быть известно.

— По рукам, — я сухо кивнул ему, развернулся и начал протискиваться к огромной черной доске, на котором мелом записывали результаты схваток, делали ставки и выбирали соперников.

— Беркли! — седой, сухой старик-распорядитель обрадовался моему появлению.

— Привет, Джек, — криво усмехнулся я. — Впиши меня.

— Придется начинать с нижней ступени, твое сиятельство, — он подмигнул мне, и я молча кивнул.

С нижней так с нижней. Мне было все равно.

Все время, пока я стоял рядом с Джеком и наблюдал, как он худыми, узловатыми пальцами царапает мое имя на доске, чувствовал на спине чужой взгляд, который буравил меня ровно между лопаток.