Опасная игра леди Эвелин

— Что случилось?! Глупый мальчишка-посыльный не объяснил толком!

Я набрала в грудь побольше воздуха, прежде чем заговорить.

— Лорда Беркли арестовали.

— Что?! — он даже на месте застыл, словно наткнулся на невидимую стену. — Как?! Когда?! Кто посмел?!

— Я послала еще за мистером Эшкрофтом, надеюсь, он скоро будет. Но давайте пройдем в дом и не будем обсуждать это на улице.

Мэтью осекся и пристыженно кивнул. Поручив его заботам Хилла, я ускользнула вымыть руки, а когда вошла в гостиную, помощник Беркли уже успел отдышаться и успокоиться.

А ведь я даже не чувствовала.

Я была на середине рассказа о прошедшем дне, когда доложили о прибытии мистера Эшкрофта. Тот влетел в гостиную с такими же горящими глазами, как Мэтью получасом ранее.

— Мне сказал Хилл в коридоре, — отрывисто бросил он и замер, вытянув вдоль тела кулаки. — Давно это случилось?

— Не больше двух часов назад.

Эван прошелся по моему лицу встревоженным, напряженным взглядом.

— Я говорил Ричарду, что не стоило в это лезть, — в отчаянии воскликнул он в тишину гостиной.

— Куда лезть, ради всех Богов?! — Мэтью также повысил голос.

Я ведь не успела рассказать ему до конца. Мистер Эшкрофт в двух словах передал суть: что мы обнаружили в банковской ячейке, какие в ней хранились книги и тетради. Когда он закончил, гостиная погрузилась на несколько минут в тягостное молчание.

— Я успел переговорить с заместителем главы жандармерии, как и собирался, — ее нарушил мистер Эшкрофт, вскочивший на ноги и принявшийся ходить по комнате кругами.

Поздно было уже об этом сокрушаться.

— Если они арестовали лорда Беркли, значит, у них на руках было разрешение от Лорда-Канцлера, — мрачно произнес Мэтью.

— Сколько они могут держать его под арестом? — спросила я, переводя взгляд с одного мужчины на другого.

— Три дня, не больше, — мгновенно отчеканил Эван.

— Мы должны что-то сделать. Как ему можно помочь?

Голос сдавило от боли, и я практически шептала. Все происходящее казалось дурным снов, в это очень хотелось верить, но увы... Мысль, что Беркли был там совсем один, еще и избитый, разрывала сердце в клочья. Приходилось впиваться ногтями в ладони, чтобы не позволять себе ударяться в размышления.