Оперативный псевдоним

– Лучше яйцами помаши, пока тебе их не отстрелили! Если начнется – мочи как только можешь и ни о чем не думай! Ни о гестапо, ни о прокуроре! Об одном думай – чтобы своих не покрошить да в посторонних не попасть! Понял?

– Понял, – уже уверенней ответил Петров. Грубый тон привел его в чувство.

– Автомат на предохранителе?

У них были обычные «АКМ» с исцарапанными деревянными прикладами.

– Да.

– Отщелкни вниз, до конца. А то переклинит мозги и забудешь. А передернуть никто не забывает – тут рефлекс железный...

Наступила тишина, даже рыжий перестал рычать.

– Холодно, – проговорил он, чтобы разбавить гнетущее молчание.

– Если бы было жарко, пришлось бы сидеть в противогазах. Что лучше?

Лейтенант не успел ответить. Тихий посвист Макарова известил о появлении тех, кого они ждали. Рожков дважды нажал тон-вызов и отключил рацию – теперь она ничего не решала.

Ко входу подъехал «рафик», выкрашенный в защитный цвет с красными крестами на бортах и на задней двери кузова – военная медицина. На другой стороне Богатого спуска остановились два джипа.

Так неблагозвучно называют сотрудники службу собственной безопасности. Из микроавтобуса вышел человек, в котором Лапин, если бы он находился здесь, узнал бы четвертого мужчину с последней вечеринки Рубена. Но теперь тот был одет в милицейскую форму. К нему присоединился второй милиционер, а потом и два парня в белых халатах с хищными лицами и зажатыми в зубах по-зековски изогнутыми «беломоринами».

Парни достали носилки, а милиционеры спокойно поднялись на крыльцо, и «друг» Рубена принялся по-хозяйски отпирать замок.

Замок открылся, милиционеры зашли внутрь, следом проскользнули парни с носилками. Кондратьев, сделав приглашающий жест, вежливо пропустил Керимова, Ибрагимова и Кулиева, а Гуссейнову заступил дорогу и вошел сам."

"Макаров лежал у стены за створкой двери, в темноте его видно не было, но капитан понимал, что будет обнаружен в течение минуты.