Оперативный псевдоним

В одном из теплых, уютных и комфортабельных вагончиков пустовала его полка...

Поезд ушел... Иногда эта присказка имеет самый прямой смысл. Проклятая сука нарушила все планы, но ничего не достигла. Преследователи побегают по перронам и успокоятся: мало ли что привиделось обколотой проститутке... Да и то – бегать скорей всего будут динозавры и их безмозглые «братаны», милиционеры походят степенно взад-вперед и посчитают свою миссию выполненной. Какой интерес у бандитов? Отомстить за убитых дружков-киллеров? Но почему они действуют в открытую и заодно с полицейскими?

Дыхание пришло в норму, и Макс двинулся дальше.

На превращенном в помойку пустыре его окружила стая голодных и злых собак. Псы лаяли, рычали, скалили зубы, он подобрал отрезок ржавой водопроводной трубы и, присев, выставил его перед собой. Обнаглевшие дворняги кидались было, но тут же отскакивали, кружились вокруг, подступали вплотную, но не осмеливались окончательно сжать кольцо. Вскоре он вошел в раскинувшийся на пологом склоне поселок, бездомные собаки отстали, зато из-за ветхих заборов принялись брехать дворовые сторожа. Волны вспыхивающего и затихающего лая прокатились по узким темным улочкам, пронизав Тихо донск-гору насквозь."

"Через полчаса Лапин выбрался на асфальт нового микрорайона, остановил потрепанный «жигуль» и доехал до местного центра, потом прошагал квартал пешком и вышел на стоянку такси. За сто долларов пожилой частник согласился отвезти его в Степнянек.

Неновая, но ухоженная «Волга» мягко неслась с запада на восток. По путепроводу промчались над железнодорожными путями, слева осталось ступенчатое здание вокзала, но сейчас все это не имело к Лапину никакого отношения. Лежащий в кармане билет из Тиходонска до Москвы превратился в ненужную бумажку, от которой следовало избавиться, как и от любого не представляющего практической ценности документа. Он разорвал желтоватый бланк на мелкие кусочки и, приспустив стекло, выбросил мигом подхваченные ветром клочки. Водитель неодобрительно покрутил головой, но ничего не сказал. Он жил в то время, когда лучше не делать замечаний незнакомым людям, особенно когда не знаешь, что у них в голове, а что в кармане.

«Волга» ходко шла по проспекту Маркса, официально переименованному в Большой – как до октябрьского переворота, но оставшемуся в памяти и лексиконе коренных тиходонцев под привычным названием.