Оперативный псевдоним

В былые времена, при всевластии КПСС, Комитет играл роль старшего брата по отношению к милиции, к его мнению прислушивались, а рекомендации рассматривались как руководство к действию.

Но теперь положение изменилось. Крушение партии резко снизило политическую силу ее вооруженного отряда, а ресурсные возможности МВД всегда были несравненно выше. Ныне каждый существовал сам по себе и никто никому не мог указывать. Взглянув на часы, Крамской взял пульт и включил телевизор. Начинался местный выпуск новостей.

В дверь коротко постучали.

– Здравия желаю, товарищ генерал, – не слишком четко обозначив стойку «смирно», выпалил он. – По поручению генерал-майора Лизутина представляю товарища Михеева, прибывшего из Москвы.

Прибывший не посчитал нужным раздеться. Длинное приталенное пальто из черного кашемира, светлый шарф, шапка из неизвестного Крамскому, но, очевидно, очень дорогого меха.

– Вы свободны, – небрежно кивнул он порученцу, раскованно пересек кабинет, протянул Крамскому руку.

– Михаил Анатольевич.

Как оказалось, он носил купеческий перстень.

– Иван Васильевич, – привстал генерал, пожимая очень твердую кисть.

Михеев снял шапку, и его уши в очередной раз за вечер произвели впечатление. Крамскому стало не по себе.

– В приемной никого нет, не рискнул оставлять вещи, – доверительно сообщил гость, сбрасывая пальто на спинку стула у стола для совещаний.

Поскольку генерал остался сидеть на своем обычном месте, он сел за приставной столик для посетителей. Похоже, это его не смутило.

– Матвей Фомич, конечно, сказал вам о цели моего визита...

– Нет, – ответил Крамской. – Только попросил принять вас. И сослался на некие высокие рекомендации.

Всем своим видом генерал давал понять, что слишком большого впечатления они на него не произвели.

Раздался пронзительный сигнал тон-вызова. Крамской потянулся к своему пульту, потрогал трубку сотового телефона.

– На связи, – спокойно сказал он.

Крамской вспомнил, что кто-то по рации убитого киллера соединился с засадой.