Оперативный псевдоним

Пальцы чуть подрагивали, мышцы лица напряжены, морщинок прибавилось, особенно вокруг рта, но это ровно никакого значения не имело.

– Кажется, я его припоминаю... Как, говорите, фамилия?

– Лапин.

– Точно, я его и вела, – Зоя Васильевна протянула снимок обратно. На миг их пальцы встретились, Ходакова будто ударило током.

– Его привезли с вокзала, только приехал и будто бы попал под машину... Никаких следов аварии, ни кровоподтеков, ни переломов, ни ссадин, просто потеря памяти. В кармане нашли справку: он действительно попал под машину, но за пять месяцев до этого, в Москве, лечился в Склифе.

Переломы ребер, закрытая травма черепа, амнезия. Скорей всего здесь он просто потерял сознание, а в «скорую» позвонили, что сбила машина, так и пошло...

– Он что, совсем ничего не помнил? – У профессионала дело всегда берет верх над чувствами: хотя кровь бурлила и будоражила сознание, сейчас перед Ходаковым сидел лечащий врач Лапина. Но сквозь холодный облик врача то и дело проглядывал теплый образ любимой некогда женщины.

– У них у всех странные поступки. И у этого... На второй или третий день его ведут в рентгенкабинет, навстречу идет наш доктор, этот Лапин бросается на него и вырывает портфель...

Зоя Васильевна сидела прямо, говорила деловито и официально. Расстегнутый халат открывал строгий темный жакет с блестящими пуговицами. А воображение и память открывали все остальное.

– Портфель? – переспросил Ходаков. – Какой портфель?

– Обычный черный «дипломат», далеко не новый. На него тут же налетели санитары, но он расшвырял их как котят. А ты ведь знаешь наших санитаров.

– Интересно! – Он даже не обратил внимания на проскользнувшее «ты». – А сколько их было? Он применял какие-нибудь специальные приемы?

– Кто его знает, что он применял. Но человек трех раскидал.

– А дальше?

То, что было дальше, закрывал стол, но он видел и сквозь дерево: густые черные волосы на лобке, плотно сдвинутые гладкие бедра, округлые коленки, красивые икры, не худые и не слишком полные, в самый раз.