Охотницы за привидениями

– Олимпиадой следует непременно заняться. Хотя она Левина нянька и по идее должна любить его, как родное чадо. В этом случае ожидать от нее предательства как-то даже неприлично.

– А вдруг тут какая-то тайна? И человек, угрожающий Льву, ей не чужой?

– Классная версия, – порадовалась подружка. – Надо покопаться в истории семейства.

– В истории мы, возможно, и покопаемся, – вздохнула я, – но было бы здорово узнать, чего это Левушка так боится. Или кого.

– Богатый человек со связями, врагов у него полно.

– И от них богатый и со связями прячется на острове?

– А что твой Ромка про него рассказывал?

– Ничего.

– Так, может, позвонишь мужу…

– Ага, он решит, что мы опять расследование затеяли, и явится сюда на следующий день.

От этой перспективы Женька поежилась:

– Да, только Ромки твоего здесь и не хватало. Что ж, будем рассчитывать на свои силы.

Я согласно кивнула, ожидая, что подружка предложит план следственно-розыскных мероприятий, но у нее, как и у меня, с планами оказалось не густо.

– С наших подопечных глаз не спускаем и вообще будь повнимательней, – заявила она, а я кисло улыбнулась:

– Ладно.

Завтракали мы с Женькой в одиночестве, так как мужчины после «охоты» от кофе плавно перешли к приему пищи. Олимпиада, гремевшая кастрюлями на кухне, успокоилась и даже подобрела. Во всяком случае, на мое «спасибо за такой вкусный завтрак» сделала слабую попытку улыбнуться. Когда мы выходили из столовой, я заметила Любу.

– Доброе утро.

– Здравствуйте, – поспешно ответила женщина, испуганно глядя на меня.

– Какая чудесная комната, – разулыбалась я, нагло вторгаясь на чужую территорию. – И вид из окна прекрасный. – Я осмотрелась и увидела букетик цветов в вазочке возле постели. – Комната занята? – невинно осведомилась я.

– Да… Русланом Аркадьевичем. – При этих словах женщина взглянула на букетик и густо покраснела. Выходит, Женька права: налицо большая любовь, мерзавец вскружил бедняжке голову, а потом потерял к ней всякий интерес.

– Чудесные у вас места, – не обращая внимания на томление Любы, которой не терпелось избавиться от моего общества, заговорила я. – Деревня так живописно расположена. Лев Николаевич говорил, ваш дом возле самого озера?

– Да, – кивнула Люба.