Охотницы за привидениями

 – Тебе же послабление выйдет за помощь следствию. Скажи, это бывший шофер Льва Николаевича, который из тюрьмы сбежал?

– Лев Николаевич, – озарило меня. – Уж он-то знает своего шофера.

Услышав это, ведьма подняла голову, до сей поры она вроде бы дремала.

– Его нельзя беспокоить, – заявила она.

– Да вы что? – рявкнула я.

Старуха поднялась и кивнула:

– Хорошо, я схожу за ним.

– Вот вы дурака валяете, – обиделся Юра, – а настоящий киллер…

– Замолчи, сейчас придет Лев Николаевич, и мы все узнаем.

– Пожалуйста, пускай приходит, мне что…

Раздались шаги, затем вошел Лев Николаевич все в том же нелепом колпаке и синем халате.

– Что происходит? – спросил он растерянно. Юра смертельно побледнел, глядя на него, и вдруг заорал:

– Сука… Как же ты… не может быть… я же придушил тебя, подонок…"

"Милиция явилась только утром. Сначала приехала «Скорая помощь» и увезла охрану, а уж потом и менты пожаловали. Юру отвязали от стола и, сковав наручниками, увели. Лев Николаевич объяснил, что этой ночью его пытался убить бывший шофер, состоящий в преступном сговоре с адвокатом, тот, по его наущению, опоил охрану, и только благодаря нам Лев Николаевич остался жив.

Я несколько раз пыталась заговорить о трупе, то есть о Льве Николаевиче, но прикусывала язык, боясь, что нас с Женькой тут же отправят вместе с Мстиславом, который продолжал изображать невменяемого.

Когда все бумаги были подписаны и милиция наконец удалилась, Лев Николаевич пригласил нас к себе в кабинет. Чувствовал он себя неважно, говорил с трудом, был бледен до синевы, на голове его красовалась бейсболка, что было очень странно.

– Евгения Петровна, – ласково сказал наш хозяин. – После того что произошло, я не вправе требовать от вас… Говоря откровенно, я и сам не в состоянии работать.

– Да-да, конечно, – промямлила Женька.

– И еще: огромное вам спасибо. Вы спасли мне жизнь. Я буду всегда помнить об этом. – Он отвернулся к окну, давая понять, что аудиенция окончена, мы вышли, и Олимпиада с нами.

– Вы не хотите вызвать врача? – шепнула ей Женька.