Огуречный бизнес попаданки (СИ)

И когда он предпримет эту попытку, я должен быть там, в Клермоне!

И именно поэтому сразу же после ужина с графом Бланшаром я отправился в путь. Его сиятельство пытался уговорить меня остаться в Эрдене хотя бы до утра, но я настоял на своем. Уже дважды я проделывал это расстояние именно ночью и хорошо знал дорогу. И на этот раз я уже мог позволить себе не гнать лошадь, а ехать не спеша, чтобы обдумать всё хорошенько.

Я обнялся с его сиятельством и поблагодарил других офицеров за компанию, что они составили мне в этом замке, и выехал за ворота Эрдена.

Мыслей было много и, пустив коня рысью, я пытался привести их в порядок. Я вспоминал каждого, кто гостил у меня в особняке в то время, когда пропало письмо, но не мог выбрать среди гостей того одного, кто вызвал бы у меня особые подозрения. Я даже не знал, что именно толкнуло это человека на такой подлый шаг. Было ли это желание разбогатеть на предательстве интересов Арвитании или ненависть лично ко мне?

Мне казалось, что ни у кого из приглашенных на нашу с Жасмин помолвку не было явных причин для такой злобы ко мне.

Один мог позавидовать тому расположению, которое оказывал мне его величество. Другой — воспылать ревностью из-за адресованной мне улыбки его дамы сердца. Но могли ли такие причины заставить человека пойти на столь опасную авантюру? У меня не было ответа на этот вопрос.

Когда я подъехал к своему дому, в окнах не было света. Все спали, и мне пришлось несколько раз постучать в дверь. Наконец, я услышал шаркающие шаги, и сердитый голос Мэнсфилда спросил, кого принесло в такой час.

А едва я ответил, как услышал собачий лай. Мне показалось, что я схожу с ума — это был лай моей погибшей собаки!

— Дельфина? — ошеломленно пролепетал я, глядя на отворившего мне дверь дворецкого.

— Именно так, ваша светлость! — подтвердил Мэнсфилд, вытянувшись по струнке.

Дальнейших объяснений уже не требовалось, потому что сама Дельфина уже неслась ко мне. Она едва не сшибла меня с ног, а когда я наклонился, чтобы обнять ее, принялась лизать мое лицо с таким восторгом, что я не сумел сдержать слёз.